Полгода в Мексике [1969 Сизоненко А.И. - В стране ацтекского орла (Первые советские полпреды в Мексике)]

Первая в мире женщина-посол, видный деятель русского и международного рабочего движения Александра Михайловна Коллонтай известна как у нас, так и за рубежом. О ней написано множество газетных и журнальных статей, несколько книг, создан документальный фильм, написана пьеса. И это не удивительно. Жизнь и деятельность этой замечательной женщины поистине вдохновляющи. Вот только главные вехи ее биографии. Коллонтай родилась в Петербурге в 1872 году. Дочь генерала, она уже в юные года порвала со своей средой и включилась в революционную борьбу. 1908 - 1917 годы Коллонтай провела в эмиграции, живя в Англии, Дании, Норвегии. Принимала участие в составе русской делегации РСДРП в международных социалистических конгрессах в Штутгарте (1907 г.), Копенгагене (1910 г.) и Базеле (1912 г.).

С 1915 года Коллонтай - член РСДРП (б), а на VI съезде партии, в 1917 году, избирается членом ее Центрального Комитета.

После победы Великой Октябрьской социалистической революции Коллонтай на ответственной государственной и партийной работе: сначала она народный комиссар государственного призрения, затем - заведующая женотделом ЦК РКП (б), с 1921 по 1922 год - секретарь Международного женского секретариата при Коминтерне.

В 1923 году партия направляет Коллонтай полпредом в Норвегию, страну, которую она отлично знала еще по временам эмиграции.

Это был первый в истории международных отношений случай, когда посольство возглавлялось женщиной. Коллонтай с честью справилась с поставленными перед ее миссией задачами укрепления и развития отношений Советского Союза с одним из его скандинавских соседей. За три года работы в Норвегии она своим природным дипломатическим талантом, большой культурой и тактом снискала глубокое уважение в политических и общественных кругах этой страны.

На фоне 15-летней работы А. М. Коллонтай в качестве советского посланника в Швеции (1930 - 1945 гг.), что нашло свое отражение в очень многих работах советских и зарубежных авторов, ее полугодовое пребывание полпредом в Мексике (декабрь 1926 г. - июнь 1927 г.) кажется эпизодом. Возможно поэтому мексиканский период в биографии А. М. Коллонтай до сих пор совершенно не освещен. Между тем эти полгода по своему содержанию и сложности создавшейся в тот период для Советского Союза международной обстановки были исключительно ответственными и важными в дипломатической деятельности Коллонтай, способствовавшей укреплению советско-мексиканских отношений и срыву планов США.

Как известно, после частичной и временной стабилизации капитализма империалистические державы во главе с Англией и США, стремясь сорвать или хотя бы затормозить строительство социализма в СССР, в середине 20-х годов взяли курс на создание антисоветского блока. Инициатором его подготовки выступила Англия. Заключенные в Локарно осенью 1925 года соглашения являлись одним из звеньев в создании этого блока. Как подчеркивалось в резолюции XIV съезда Коммунистической партии по отчету Центрального Комитета, "относительная стабилизация и так называемое "замирение" Европы под гегемонией англо-американского капитала привели к целой системе экономических и политических блоков, последним из которых является конференция в Локарно и так называемые "гарантийные договоры", острием своим направленные против СССР"¹.

¹ ("КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК", т. II, М., 1954, стр. 194)

США, по-прежнему проводившие в отношении СССР враждебную политику и отклонявшие все советские предложения, направленные на нормализацию отношений между обеими странами, активно поддержали сколачиваемый антисоветский блок. Проводя свою политику по отношению к Мексике, Вашингтон одновременно с экономическим давлением на эту страну (американские нефтяные монополии не желали смириться с новым законом, резко урезавшим их права) пытался вбить клин в нормальный ход развития советско-мексиканских отношений, спровоцировать их ухудшение.

В этих целях американское правительство, в частности, пыталось кинуть тень на проводимую Мексикой политику независимости и национального суверенитета. Характерным в этом отношении было, например, заявление, сделанное 15 ноября 1926 г. (за три недели до приезда в Мексику А. М. Коллонтай) помощником государственного секретаря США Робертом Олдсом. В своем выступлении, вызванном намечавшимся введением в силу нового нефтяного закона в Мексике, Олдс заявил, что правительство Мексики якобы является "филиалом большевистского правительства". Лживость этого и подобных ему утверждений была настолько очевидна, что президент Мексики Кальес, отнюдь не питавший симпатий к коммунизму, в заявлении 6 декабря 1926 г. подчеркнул, что его правительство "вдохновляется не чужими идеями, а собственными делами; следовательно, политические проблемы России так же чужды для нас, как и для Соединенных Штатов". Там же он отметил, что версия о существовании в Мексике "красной пропаганды" является чистой выдумкой¹.

¹ (Цит. по Alfonso Taracena, La verdadera revolucion rnexicana. Etapa 1926 a 1927, Mexico, 1963, p. 76)

В этой сложной обстановке и началась дипломатическая деятельность А. М. Коллонтай в Мексике, куда она была назначена полпредом 17 сентября 1926 г.

Ее приготовления к отъезду, как и у С. С. Пестковского, начались со знакомства с литературой о Мексике, изучения различных сторон общественной и экономической жизни этой страны¹.

¹ (Корреспондент кубинской газеты "Эль Мундо" (10 декабря 1926 г.) писал, что из двух чемоданов, составлявших скромный багаж А. М. Коллонтай по ее прибытии в Веракрус, один был с книгами по политэкономии, международному праву, истории и с художественной литературой)

В октябре 1926 года Коллонтай выехала к месту своего нового назначения. Она могла бы гораздо раньше прибыть в Мексику, если бы поехала более коротким и удобным путем - через США, однако госдепартамент отказался выдать ей транзитную визу. Этот трусливый отказ вызвал возмущение общественности в самих США. "Неужели бы наше правительство рухнуло из-за того, что русская женщина купила бы билет от Нью-Йорка до мексиканской границы?"¹ - спрашивала газета "Нью-Йорк уорлд". Газета "Бруклин игл" не видела оснований для отказа Коллонтай проехать через США в Мексику, тем более что десятки коммунистов получали доступ в США для внешнеторговых операций².

¹ (Цит. по Palencia I. dе, Alexandra Kollontay. Ambassadress from Russia, N. Y., 1947, p. 183)

Уже по приезде в Мексику, отвечая на вопросы журналистов о причинах этого отказа, Коллонтай сказала, что правительство США, хотя и отлично знает, что это не так, считает ее агитатором, опасным для общественного спокойствия. Как видно, с иронией отметила Коллонтай, американское правительство еще не научилось видеть разницу между тем дипломатическим постом, который она занимает, и деятельностью, которую оно хочет ей приписать¹.

¹ (См. Alfonso Taracena, La verdadera revolucion mexicana. Etapa 1926 a 1927, p. 77)

Если не воспрепятствовать, то, во всяком случае, доставить неприятности правящие круги США попытались и на пути Коллонтай в Мексику. Когда пароход "Лафайет" зашел в Гавану, полицейские власти запретили советскому полпреду сойти на берег. Это не удивительно: президентом Кубы в то время являлся ставленник американских монополий Мачадо. Пароход был блокирован, и на него не допускали посторонних. Все это было сделано, как писала мексиканская газета "Эксельсиор", "чтобы избежать приветственных манифестаций в адрес советского полпреда"¹.

Действительно, рабочие и другие прогрессивные организации Гаваны готовили теплую встречу А. М. Коллонтай, но из-за блокады парохода вынуждены были ограничиться письменным приветствием. Действия кубинских властей выглядели настолько грубо, что почти все газеты Гаваны поместили в связи с этим случаем доброжелательные в отношении полпреда СССР статьи. Сама Коллонтай расценила этот инцидент как "проявление Соединенными Штатами мелких страхов"¹.

Несмотря на блокаду парохода, нескольким гаванским журналистам удалось пройти на его борт и побеседовать с советским полпредом, имя которой, как писал па следующий день корреспондент "Эль Мундо", "пробудило живой интерес в нашем народе"¹.

В силу того что в реакционной печати США неоднократно появлялись всякого рода вымыслы о том, что Коллонтай будет вести в Мексике "большевистскую пропаганду" и создавать там "базу" для Советского Союза, кубинские журналисты не преминули спросить А. М. Коллонтай о целях и задачах ее будущей работы.

"Я еду в Мексику не с какой-либо специальной миссией, - ответила Александра Михайловна. - У меня только одна общая задача - развивать те хорошие отношения, которые существуют у Советского Союза с Мексикой, и развертывать между ними торговые связи. Не нужно забывать о том, что Россия со своим 120-миллионным населением - это новый и обширный рынок, который нуждается в продукции из разных стран". Говоря о своем новом назначении, Коллонтай подчеркнула, что она рада ему, потому что "всегда интересно работать в новой стране, особенно в такой, у которой все будущее еще впереди"¹.

Тем временем в Мексике к предстоящему приезду А. М. Коллонтай было приковано всеобщее внимание.

Газетные сообщения о новом полпреде нередко носили сенсационный характер, но немало печаталось и серьезных, объективных статей и заметок. Одна из крупнейших газет Мексики - "Эль Универсаль" в номере от 14 ноября 1926 г. посвятила советскому послу специальный раздел, в начале которого подчеркнула, что "североамериканское правительство отказало госпоже Коллонтай в разрешении проехать через территорию США и она вынуждена ехать из Европы прямо в Веракрус со всеми неудобствами этого долгого морского пути". Далее газета публиковала биографию полпреда, отметив при этом, что, несмотря на "происхождение Коллонтай из высших слоев русского общества, это не помешало ей принять активнейшее участие в революции". Рассказав о революционной деятельности Коллонтай, газета подчеркнула, "что это никогда не мешало ей сохранять свою элегантность и изысканность... Ее платья и шляпы всегда служили предметом восхищения при дворе короля Хаакона".

А. М. Коллонтай прибыла в Веракрус 7 декабря 1926 г. Первым, кто приветствовал ее на борту "Лафайета", был Л. Я. Хайкис. У дверей каюты Коллонтай он "отбил штурм" вездесущих журналистов, жаждавших ее проинтервьюировать.

На пристани нового советского полпреда встречало множество людей во главе с губернатором штата Веракрус генералом Эриберто Хара. С неподдельным интересом, и это можно вполне понять, ждали они появления первой женщины-посла, прибытие которой так оживленно комментировалось в самых широких слоях мексиканского общества. В связи с этим весьма любопытно звучит свидетельство (его же можно назвать первым впечатлением) журналиста из "Эль Универсаль", который впервые, как и все встречающие, увидел А. М. Коллонтай, когда она сходила с парохода на берег.

"Некоторые думали, - писал он, - что госпожа Коллонтай будет похожа на суфражистку или на престарелую преподавательницу-протестантку. Но когда появилась эта элегантная, культурная дама в красивой шляпке, прикрывшей ее от тропического солнца, мы увидели, что госпожа Коллонтай, к счастью, не похожа ни на суфражистку, ни на преподавательницу. Перед встречавшими предстала прекрасная женщина в полном расцвете своей жизни"1.

Духовный и интеллектуальный облик А. М. Коллонтай произвел па мексиканцев не менее яркое впечатление уже в первые дни ее пребывания в стране. "Эксель- сиор" писала после ее приезда в Мехико: "В этой поездке¹ можно было убедиться в том, что мадам Коллонтай действительно незаурядная женщина, исключительно располагающая к себе. Несомненно, в скором времени она завоюет к себе в нашей стране наилучшее расположение"². Газета отмечала, что в беседе с журналистами советский полпред, совершенно свободно объясняясь на нескольких европейских языках, "продемонстрировала великолепное знание мексиканской истории... Мы, нисколько не боясь преувеличить, можем охарактеризовать как блестящие ее высокую культуру и благородство"³.

¹ (В поезде из Веракруса в Мехико А. М. Коллонтай сопровождала большая группа журналистов)

А. М. Коллонтай приехала в Мехико 8 декабря. Ее встреча в столице вновь явилась свидетельством того уважения и авторитета, которым пользовался Советский Союз в мексиканском народе. Спустя неделю она писала в докладе М. М. Литвинову: "На вокзале в Мехико и на пристани Веракрус встречало много рабочих, студентов и сочувствующих нам лиц с красными флагами и возгласами "Да здравствует Союз!"... Вся пресса посвятила много внимания приезду нового полпреда, но тон мексиканских газет вполне дружелюбный к Союзу и, в частности, ко мне"¹.

¹ ("Документы внешней политики СССР", т. IX, стр. 586)

В этом же докладе она сообщала о заявлении Кальеса, в котором тот отвергал обвинение Вашингтона в том, что Мексика проводит "большевистскую политику". Несмотря на то что Коллонтай только что прибыла в Мексику, она правильно оценила это заявление, отметив, что оно в определенной степени "знаменует собой поворот в нашу сторону настроения мексиканского правительства, поворот, так я себе объясняю, связанный в значительной мере с конфликтом по поводу нефтяных концессий между мексиканским правительством и Вашингтоном"¹. Действительно, ввиду резко обострившихся в тот период отношений между США и Мексикой, последняя была особенно заинтересована в международной поддержке, в том числе и со стороны СССР.

Приступив к работе, Коллонтай в первые же дни серьезно занялась вопросами развития советско-мексиканской торговли: начала списываться с Народным комиссариатом торговли, зондировать почву о возможностях расширения взаимных закупок в самой Мексике. "Уже выясняется и вырисовывается возможность закупки в Мексике ряда товаров, обходя посредничество Соединенных Штатов (например, сизаль хенекен, свинец, хлопок, кофе и т. д.), - писала она М. М. Литвинову. - Естественно, что каждая сделка, заключенная на территории Мексики и обошедшаяся без посредничества Северной Америки, подтвердила бы серьезность наших дружеских намерений по отношению к Мексике..."¹.

¹ ("Документы внешней политики СССР", т. IX, стр. 588)

24 декабря 1926 г. Коллонтай в Национальном дворце вручала свои верительные грамоты президенту Кальесу. "Все было обставлено высоко торжественно и красиво, писала она об этом событии своей подруге Т. Л. Щепкиной-Куперник. - Я почему-то очень волновалась, читая свою декларацию (по-французски) перед всеми членами кабинета и большим, небывалым стечением публики (этот акт здесь публичный). Но все сошло очень хорошо, что и было отмечено прессой"¹.

¹ (Цит. по А. М. Иткина, Революционер, трибун, дипломат. М, 1964 г., стр. 114)

В своей речи на этой церемонии советский полпред прежде всего отметила, что "одной из наиболее актуальных задач моей миссии в Мексике является изыскание способов, которые способствовали бы развитию торговли между Соединенными Штатами Мексики и Советским Союзом. Народ Советской России все больше нуждается в некоторых мексиканских товарах, и я была бы счастлива, если бы мне удалось добиться установления непосредственных торговых связей между республикой Мексикой и Союзом, минуя страны-посредники"¹.

Коллонтай особенно подчеркнула внешнеполитические принципы Советского Союза, основанные на невмешательстве во внутренние дела и уважении суверенитета других государств. "Союз Советских Социалистических Республик, - сказала она, - проявляет и всегда будет проявлять глубокое уважение к воле мексиканского народа защищать свою независимость. Моя страна - это страна, не имеющая империалистических устремлений, поэтому Советский Союз всегда питает глубокое уважение к неотъемлемому праву всякой другой страны самостоятельно выбирать и принимать решения по самым сложным проблемам в соответствии со специфическими условиями своей страны"¹.

Заявление об этих ленинских принципах звучало тем более уместно, что оно было сделано советским представителем в стране, которая подвергалась в тот период самому беззастенчивому нажиму американского империализма. Вместе с тем оно давало решительный отпор всякого рода домыслам о "вмешательстве Москвы", "большевистском проникновении" и т. п., которыми пытались отравить советско-мексиканские отношения правительство США и силы реакции.

Рис.5. А. М. Коллонтай беседует с Кальесом - президентом Мексики - после вручения верительных грамот. 24 декабря 1926 г.

"Моей деятельностью в Мексике, - заключала Коллонтай, - будет руководить единственное искреннее желание способствовать развитию торговли между нашими странами и укреплять дружественные и братские отношения между трудовым народом Союза и непреклонным и мужественным трудовым народом великой республики Соединенных Штатов Мексики"1.

Вся печать Мехико на следующий день поместила репортажи об этом событии на самых видных местах. "Уже много лет церемония вручения верительных грамот не была такой многолюдной, как вчера, - писала столичная "Эксельсиор", подчеркивая, что в числе присутствующих были почти все министры мексиканского правительства. - Госпожа Коллонтай в темном элегантном платье с отделкой и простой, но вместе с тем выдержанной по последней моде шляпе сразу пленила всех присутствующих. Она вошла в зал твердым шагом, с приподнятой без какого-либо высокомерия головой, на ее лице была улыбка, которой она словно благодарила за тот почетный прием, который ей оказывался"¹. Не менее примечательными были высказывания "Эль Универсаль". Газета писала о Коллонтай как о "дочери великого далекого народа, явившей собою образец женщины перед всеми собравшимися в салоне послов, через который проходили дипломаты многих стран, старые генералы, опытные политики и талантливые деятели зарубежных государств"².

Напряженная пора в деятельности А. М. Коллонтай наступила уже вскоре после вручения ею верительных грамот.

В начале 1927 года правительство США в связи с принятием в конце декабря 1926 года мексиканским, конгрессом нового нефтяного закона, а также осуждением Мексикой американской интервенции в Никарагуа резко обострило свои отношения с Мексикой, стало разрабатывать против нее планы вооруженной интервенции.

С целью оправдать агрессию в Никарагуа и оказать нажим на Мексику государственный секретарь США Ф. Келлог выступил 12 января 1927 г. в сенатской комиссии по иностранным делам с заявлением под тенденциозным названием "Цели и политика большевиков в Мексике и Латинской Америке", в котором, в частности, содержались клеветнические обвинения в адрес Советского Союза и мирового коммунистического движения в "экспорте революции" в страны Латинской Америки с тем, чтобы использовать эти страны в качестве "базы для деятельности против Соединенных Штатов Америки". Одна из целей заявления Келлога состояла и в том, чтобы спровоцировать ухудшение, а то и разрыв советско-мексиканских отношений.

Решительную отповедь клеветническим утверждениям госсекретаря, США дал М. М. Литвинов. "У деятелей капиталистических государств, - заявил он, - последнее время вошло в привычку оправдывать свою неспособность во внутренней политике или свои захватнические стремления во внешней политике "происками" большевиков и "кознями" Советского правительства... Опровергать серьезно эти фантастические "объяснения" - значит оскорблять общественное мнение"¹.

Подтверждая советскую политику в отношении Мексики, М. М. Литвинов отметил, что "у советского правительства нет и не может быть других отношений с Мексикой, кроме отношений лояльности и невмешательства"¹.

Разоблачая истинную подоплеку заявления Келлога, орган советского государства газета "Известия" в передовой статье "Игра краплеными картами" писала в те дни: "Очевидно, основная задача доклада Келлога заключалась прежде всего в создании шума вокруг его "разоблачений". Этот шум необходим для прикрытия продолжающейся в течение двух недель интервенции Соединенных Штатов в Никарагуа... Характерно, однако, что целый ряд ссылок, приведенных Келлогом, имеют сравнительно давнишние даты. Почему же все это время Келлог не счел нужным протестовать и выбрал для этого момент развертывания американской интервенции в Центральной Америке?"¹.

Бездоказательность и истинные цели заявления Келлога были настолько очевидны, что против него выступил Целый ряд государственных деятелей и органов печати в самих США. Сенатор Лафоллет опроверг слова государственною секретаря о том, что политика мексиканского правительства "находится под контролем большевиков", и назвал это утверждение "дешевой пропагандой"¹. "Ивнинг уорлд" писала: "Келлог говорит о большевистской опасности, чтобы прикрыть свои империалистические стремления"².

В самой Мексике помимо протестов широкой общественности заявление по поводу выступления Келлога опубликовало министерство иностранных дел, категорически опровергнувшее его утверждение о "большевизме" мексиканского правительства¹.

¹ (См. Alfonso Taracena, La verdadera revolucion mexicana. Etapa 1926 a 1927, p. 104)

В те же дни Коллонтай, со своей стороны, предприняла ряд энергичных шагов, направленных на разоблачение антисоветских домыслов Келлога и дальнейшее укрепление отношений с Мексикой.

Сразу же после заявления М. М. Литвинова, которое являлось, в сущности, официальным ответом НКИД на заявление Келлога, полпредство СССР в Мексике отметило, что Келлог повторяет в точности то же самое, что уже им говорилось ранее в других случаях и было опровергнуто¹.

Затем советский полпред попросила президента Кальеса принять ее. "Я считала своевременным повидать его и поговорить в связи с той гнусной шумихой, какая вызвана была лжеразоблачениями Келлога о нашей пропаганде"¹, писала она М. М. Литвинову.

¹ ("Документы внешней политики СССР", т. X, М., 1965 стр. 34)

21 января 1927 г. Коллонтай была принята Кальесом. "Я говорила в духе последних заявлений НКИД"¹, - телеграфировала она в тот же день в Москву. (Здесь Коллонтай, очевидно, имела в виду заявление М. М. Литвинова от 18 января 1927 г.)

Искреннее и прямое изложение полпредом СССР президенту советской точки зрения в связи с заявлением Келлога способствовало взаимопониманию и укреплению советско-мексиканских отношений в тот сложный период. Как отмечала Коллонтай, "с Кальесом свидание носило очень дружеский характер. Он благодарил меня за стремление построить наши отношения на почве искренности и сказал, что ценит установление прочных и дружеских связей с СССР"¹.