Именем реки нареченный [1986 Жуковский Н.П.

В Москве 4 августа 1881 года в семье врача Лебедева родился сын. Михаил Дмитриевич и его жена Глафира Платоновна назвали сына Платоном, в честь деда. С ранних лет он увлекался собиранием почтовых марок и открыток с видами городов России. Озорник с карими глазами вечно пропадал на улице, играл в прятки, взбирался на телеграфные столбы и запускал оттуда "змея". Никогда не плакал и не жаловался.

В гимназии Платон больше всего любил уроки по всеобщей истории, литературе, географии. Знал много стихов Пушкина, Байрона, Плещеева и часто читал их на гимназических вечерах.

В 1899 году Платон окончил гимназию. Мечтая посвятить себя научной деятельности, он подал прошение на историко- филологический факультет Московского университета. Готовясь к экзаменам, он ходил на лекции профессора Ключевского. Еще не став студентом, Платон начал посещать студенческие кружки, где узнал о волнениях в Петербурге.

Однажды за обедом Платон попросил у отца денег.

- Надо, папа. Завтра мы будем провожать в солдаты одиннадцать студентов, исключенных из университета. Решили собрать им на дорогу. Когда-нибудь я отдам тебе.

Михаил Дмитриевич, бросив строгий взгляд на сына, ничего не ответил. Но после обеда велел жене выдать деньги и записать в книгу семейных расходов.

Поступив в университет в 1899 году, Платон хорошо учился, часто и подолгу засиживался в библиотеке: читал Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Тургенева, Гончарова, Писарева, Герцена. В университете он впервые познакомился с трудами Маркса, Энгельса, Плеханова. Большое влияние оказывал на Платона его старший товарищ бакалавр Владимир Петрович Потемкин, уже успевший отсидеть в Бутырской тюрьме за участие в студенческих "беспорядках". Получая от него листовки и запрещенные книги, Платон постепенно втягивался в революционную работу. Еще студентом шестого семестра он принимал участие в составлении статистических отчетов о крестьянских хозяйствах Тульской губернии. "Это непосредственное изучение деревни, - писал он в своей биографии, - дало первый толчок к марксизму".

На четвертом году учебы Платон, распространявший листовки среди студентов, был арестован и посажен в Таганскую тюрьму. Допросы, угрозы и лишение свиданий не сломили его воли. В тюрьме он много читал, даже нелегальную литературу, попадавшую в камеры заключенных неведомыми путями, изучал различные проблемы политической экономии. За шесть месяцев заключения он, можно сказать, завершил свое университетское образование. "Вышел из тюрьмы - лучшего университета в моей жизни - большевиком", - писал позже Керженцев.

Без суда и следствия студент Лебедев был сослан в Нижний Новгород под строгий полицейский надзор.

Древний город, раскинувшийся на живописных холмах вдоль берегов Волги и Оки, часто упоминается в русских летописях XIII и XIV веков. Когда-то обнесенный дубовой стеной, он вместе с Москвой отражал нашествие полчищ Казанского ханства. На его землях сохранились исторические памятники: древний кремль, крепость, церкви и соборы.

Начиная с XIX века Нижний Новгород бурно развивается и становится крупным торговым, промышленным и культурным центром России. Строятся заводы, фабрики, верфи, мельницы, школы, больницы, учебные заведения, банки. На правом берегу Волги, в Сормово, был построен гигант - судостроительный завод. Вместе с предприятиями рос и пролетариат. Постепенно Нижний Новгород становится крупным пролетарским центром. В 1891 году был создан первый марксистский кружок на Курбатовском заводе, а в 1894 году Ленин читал его членам свой реферат.

Молодой революционер сразу сблизился с местными марксистами и активно включился в работу. Налаживал связи с рабочими, организовывал кружки на предприятиях города, выступал в местной газете "Нижегородский листок" с заметками и статьями. В августе 1904 года Платон вступил в РСДРП.

Деятельность Лебедева, несмотря на строжайшую конспирацию, не укрылась от недреманного полицейского ока. Однажды, уходя с Сормовского завода после беседы с рабочими литейного цеха, он заметил за собой "хвост". Быстро перешел улицу, нырнул во двор старого дома, стараясь оторваться от шпика. Проплутав до вечера, решил покинуть, город на несколько дней. На рассвете он был уже на берегу реки Керженец. Протекая по широкой долине, в устье река разбегается на множество рукавов и так несет свои воды в Волгу. По берегам реки раскинулись густые леса, в которых когда-то находили убежище и приют раскольники. Спасаясь от преследования царских властей, они строили там поселения - Керженские скиты.

Платон сразу же нанялся на сплав леса и работал до тех пор, пока не получил весточку от друзей о том, что можно вернуться в город.

Река подарила Платону Лебедеву новое имя: свои статьи в "Нижегородском листке" он уже подписывал псевдонимом Керженцев^*.

^*(О тех далеких годах Мария Михайловна Керженцева писала в своем письме от 13 июня 1979 года на имя автора: "А теперь попробую ответить на Ваш вопрос: где и при каких обстоятельствах Платон Михайлович Лебедев принял фамилию Керженцев. Насколько я помню из рассказов мужа, он начал использовать псевдоним Керженцев (наряду с другими псевдонимами) с 1904 года, когда проживал в Нижнем Новгороде. Навеяно это было впечатлениями от поездок по реке Керженец и окружающим ее густым лесам, связанными с ней легендами, общением с бунтарским населением ее берегов".)

Полиция, ведя негласное наблюдение за революционерами, продолжала разыскивать Платона Лебедева. Начальник Нижегородского охранного отделения в своем письме департаменту полиции от 22 ноября 1905 года сообщал, что 17 ноября на квартире жены прапорщика Бирюкова состоялась сходка большевиков, на которой присутствовал и сотрудник "Нижегородского листка" Платон Лебедев. В заключение письма сообщалось, что сормовские рабочие избрали Лебедева делегатом на IV партийный съезд.

В январе 1906 года Платон Михайлович женился на Марии Александровне Олигер - дочери известного нижегородского нотариуса. Дворянин, либерал, отец большого семейства, он не жалел сил и средств на воспитание и образование своих детей. Два сына и три дочери учились в гимназиях. Первой покинула отцовский дом Мария. Поступив на Высшие женские курсы Герье в Москве, она сначала принимала участие в деятельности землячества Московской губернии, потом включилась в активную революционную работу. Не имея достаточного опыта конспирации, Мария попала под надзор полиции и вскоре была арестована. Началось следствие. Жандармы держали Олигер в тюрьме 404 дня без суда и права на свидания. Хлопоты отца, имевшего связи и в Петербурге, не были оставлены без внимания. 5 января 1904 года его любимая дочь возвратилась домой.

Отец и мать были рады, что дочь наконец остепенилась: сидит дома за книгой или рукоделием, даже в церковь стала ходить. На самом же деле Мария и ее младшая сестра Надежда продолжали работать в подполье. Встреча с Керженцевым на музыкальном вечере определила ее дальнейшую судьбу.

Когда поиски Лебедева оказались безуспешными, начальник губернского охранного отделения 9 января 1906 года направил Московскому охранному отделению письмо:

"Активный деятель социал-демократической партии, сын статского советника Платон Михайлов Лебедев скрылся из Н. Новгорода и, по полученным мною сведениям, находится в настоящее время в Москве.

Сообщая о вышеизложенном, имею честь просить распоряжения Вашего высокоблагородия о розыске названного Лебедева и о производстве у него обыска в порядке Положения о государственной охране. Меры пресечения благоволите принять по результатам такового. Протокол со всем отобранным прошу препроводить в мое распоряжение".

Платон Михайлович Керженцев

В ночь на 22 января на квартире Керженцева появились два жандарма. Обыск продолжался до утра. Изъяв все нелегальные издания, личную переписку, семейные фотографии, газеты "Новая жизнь", "Пролетарий" и "Луч", они предъявили ордер на арест.

Следствие вел штабс-ротмистр охранного отделения Трещенков.

- Не буду мучить вас излишними вопросами, - сказал он, начиная допрос, - остановлюсь лишь на главном. Итак, вы - Платон Михайлов Лебедев, сын статского советника. Не отрицаете этого?

- Отлично. Из протокола обыска видно, что у вас были изъяты запрещенные издания. С какой же целью вы собирали и хранили их у себя?

- Господин штабс-ротмистр, изъятые у меня книги не были запрещены, когда я покупал их. Хранил я их для работы. Я интересуюсь различными проблемами международных отношений.

- Господин Лебедев, вы уже привлекались к дознанию за участие в тайном совещании русских социал-демократов. Мне известно, что на этом совещании обсуждался вопрос о вооруженном восстании против существующего строя.

- Я был не на тайном совещании, а на семейном вечере в доме семьи прапорщика. В этой семье бывали и директор гимназии, и отец Серафим, и сам господин полицмейстер. Насколько я помню, тогда гости вели себя мирно, поздравляли супругов с серебряной свадьбой, пили чай с малиновым вареньем, вспоминали годы молодости. Ничего противозаконного не говорилось.

- Может быть, это и так, но на этой сходке распространялись воззвания преступного характера.

- Этого не было. В моих материалах, изъятых при обыске, нет таких воззваний.

Подумав немного, штабс-ротмистр перелистал три листа дела".

- Известно ли вам, господин Лебедев, что-либо о деятельности Нижегородского комитета социал-демократии? Меня интересуют сведения о Свердлове, Мицкевиче, Семашко. Вы можете быть спокойны за их судьбу. Речь идет лишь об уточнении кое-каких донесений.

- Помню, мой отец отзывался о Мицкевиче и Семашко, своих коллегах, весьма похвально. Как врачи они пользовались известностью.

- Сотрудничая в "Нижегородском листке", вы издали указатель социал-демократической литературы. Значит, вы были тесно связаны с анархистами и социал-демократами.

- О нет, господин штабс-ротмистр. Исследуя социал-демократическую литературу, я не нашел в ней каких-либо данных, которые указывали бы на связь социал-демократии с анархистами. Сочувствуя деятельности Российской социал-демократической рабочей партии, я не интересуюсь отдельными личностями и не знаю поэтому, кто и чем занимается.

- Говорите: сочувствуете. Интересно. Это признание поможет следствию лучше разобраться в вашем деле. Но должен предупредить, что оно не произвело на меня благоприятного впечатления.

- Господин штабс-ротмистр, я дал показания, продиктованные моей совестью.

На следующий день охранное отделение издало постановление, в котором говорилось:

"1906 года января 23 дня в г. Нижнем Новгороде я, начальник Нижегородского губернского жандармского управления полковник Левицкий, принимая во внимание имеющиеся сведения о политической неблагонадежности сына статского советника Платона Михайлова Лебедева, на основании ст. 21 Положения о государственной охране, высочайше утвержденного 14 августа 1881 года, постановил: Платона Лебедева впредь до разъяснения обстоятельств настоящего дела содержать под стражей в 1-м корпусе Нижегородской тюрьмы, о чем ему объявить; копию сего постановления препроводить в указанное место заключения и прокурору Нижегородского суда".

Рассмотрев все полицейские бумаги о "государственном преступнике" Платоне Лебедеве, судебный следователь не нашел в них оснований для привлечения его к суду по делу об участии в работе Нижегородского комитета РСДРП.

Начальник охранного отделения, не согласившись с заключением следователя, направил губернатору секретное письмо от 20 февраля, в котором содержалось требование о высылке Лебедева из пределов губернии. Губернатор поддержал это требование.

Секретное письмо департамента полиции нижегородскому губернатору о высылке Платона Михайловича Керженцева в Вологодскую губернию

Подобные бумаги обычно не задерживались в канцеляриях департамента полиции и министра внутренних дел. Не задержались и бумаги по делу Лебедева. В секретном письме департамента полиции от 23 марта на имя нижегородского губернатора сообщалось, что по рассмотрении в особом совещании "дела" Платона Лебедева, обвиняемого в политической неблагонадежности, господин министр внутренних дел постановил: "Выслать Лебедева на жительство под гласный надзор полиции в один из отдаленных уездов Вологодской губернии на три года..."

Исполнив постановление министра, полицмейстер в секретном рапорте № 229 доносил губернатору, что он отправил Платона Лебедева в Вологду в сопровождении старшего городового Рождественской части.

Мария Александровна, не желая расставаться с мужем, выехала вслед за ним в добровольную ссылку.

Сняв комнату на окраине города, Платон Михайлович нашел себе место рабочего на паровой мельнице. Не обращая внимания на полицейских агентов, следивших за каждым его шагом, он вечерами посещал губернскую библиотеку.

Тогда в Вологодской губернии еще не была создана организация Российской социал-демократической рабочей партии. Существовали лишь отдельные группы социал-демократов. Соблюдая осторожность, Керженцев постепенно устанавливал с ними связь.

Время шло. Губернатор, видимо, еще раздумывал, в какой уезд направить Лебедева. Но полиция не дремала и присматривалась к нему, чтобы лучше изучить его поведение, характер, вкусы. Агенты доносили начальству, что Лебедев всегда учтив, сдержан, не выпивает, не хулит власти, но встречается с политическими ссыльными, днем работает на мельнице, а вечером ходит в библиотеку с толстой папкой под мышкой.

Когда план побега из ссылки созрел, Платон Михайлович посоветовал жене выехать в Москву. Воспользовавшись суматохой, вызванной концом субботнего рабочего дня, когда все торопились в баню, он, захватив свой узелок, пошел по знакомой дороге, но у самой бани повернул в сторону реки и прибавил шагу.

Тревога началась ночью. Перекрыли дороги, но уже было поздно. Побег удался. Начались розыски.

В Вологде, писал Керженцев, "вместо трех лет пробыл ровно три недели, бежал и перешел на нелегальное положение. Так прожил шесть лет...".

Помогли товарищи. Керженцев жил в Петербурге, Киеве, сотрудничал в демократических газетах "Волна", "Киевские вести", "Киевская мысль", продолжая борьбу с самодержавием пером журналиста.

Обладая тонким литературным вкусом и большой наблюдательностью, Керженцев в своих статьях, очерках и фельетонах клеймил такие пороки старого режима, как казнокрадство, доносы, бюрократизм в государственном аппарате, не щадил и губернаторов, градоначальников, полицмейстеров, попечителей учебных заведений.

Появление в "Нижегородском листке" фельетона Керженцева, раскрывающего причастность чиновников, близких к царскому двору, к финансовым махинациям на Дальнем Востоке, вызвало настоящий переполох. Они грабили казну, спекулировали акциями на разработку угольных копей, лесных угодий и нередко добивались согласия царя на устранение тех должностных лиц, которые предупреждали правительство об опасности политики авантюр. Ярко, без прикрас были нарисованы в этом фельетоне портреты чиновников, среди которых оказались адмирал Алексеев, наместник его величества, и контр-адмирал Абаза, член Особого комитета Дальнего Востока.

Керженцев писал: "Только слабое пламя освещает эти несколько фигур - хищников, грабителей, авантюристов. Когда пламя разгорится ярко, вы удивитесь, ужаснетесь. Скоро занавес поднимут, раздернут, и старый порядок предстанет во всей своей наготе, со всеми своими декорациями, машинами, со всеми артистами и режиссерами. И тогда умрет старый режим и отойдут прочь его дельцы..."

Вслед за конфискацией 151-го номера "Нижегородского листка", опубликовавшего этот фельетон, начались и розыски автора.

В фельетоне "Стихийное бедствие", опубликованном 13 октября 1910 года в газете "Киевская мысль", Керженцев разоблачал преступную деятельность московского градоначальника генерал-майора Рейнбота. Царский сатрап, в ведении которого находились чиновники особых поручений, полиция, жандармерия и арестантский дом, проводил политику насилия и преследования революционеров, издевался над студентами, устраивал попойки, брал деньги из казны на личные нужды. Уличенный в казнокрадстве и взяточничестве, он был уволен, разжалован и предан суду.

Производя ревизию дел градоначальника, сенатор Гарин нашел в них много фальшивых документов о расходовании крупных сумм из государственной казны. Ознакомившись со всеми документами, он схватился за голову: судя по шифрованным приказам генерала Рейнбота, в день встречи Нового, 1907 года "Москву одновременно поразили: жара и мороз, снег и ливень, извержение Воробьевых гор и солнечные удары, землетрясение и град"^*.

^*(11 мая 1911 года А. А. Рейнбот был приговорен особым присутствием сената к лишению всех прав и заключению в исправительном отделении. 22 июня того же года он был помилован царем, а в 1914 году вновь принят на военную службу в чине генерал-майора, но уже под фамилией Резвой.)

В фельетоне "Наброски", опубликованном в "Нижегородском листке", героем выступила маленькая буква "к". Казалось, никто до сих пор не замечал ее, одиннадцатую в алфавите, но теперь все ею восторгаются. Так что же она сотворила?

По требованию царской цензуры из библиотек империи изымались произведения Чернышевского, Добролюбова, Плеханова. Не миновала эта участь и сочинения Писарева. На помощь пришла маленькая буква "к". Библиотекарь, поклонник знаменитого критика, вырвал титульные листы в шести томах Собрания сочинений Писарева и вставил в это славное имя всего лишь маленькую букву "к" между "с" и "а" на всех корешках переплета. Отныне вместо Писарева, когда-то осужденного за призыв к ликвидации царствующего дома, появился Пискарев. И шесть томов сочинений, вырвавшись на свободу, снова заняли почетное место на полках библиотеки.

Не ушли от острого пера Керженцева и служители божьи. В фельетоне о протоиерее Иоанне Кронштадтском он раскрыл стяжательскую сущность и махровое невежество "иоаннистов", наживающихся на торговле "священными реликвиями". Даже арест "иоаннистов" не дает автору надежды на правосудие: "Суд не может испугать их. Но их должен страшить новый строй. Они должны боязливо смотреть на подымающуюся грозу. Они должны помнить, что эта гроза вместе с умирающим порядком сметет и их".

В статьях и фельетонах Керженцев нарисовал и портреты верных слуг царского режима. Попал на страницы газеты томский губернатор Азанчевский, охотничьи забавы которого оплачивались из царской казны.

В секретных бумагах департамента полиции, летевших во все губернии, содержались строгие предписания о розыске Лебедева, аресте и доставке его под конвоем в распоряжение вологодского губернатора.

Наступление реакции на демократические права усилилось после поражения первой русской революции. Снова начались массовые обыски и аресты. Многие революционеры, которым грозила тюрьма, вынуждены были уйти в подполье или искать убежище вдали от родины.

В январе 1912 года Платон Михайлович, получив от друзей заграничный паспорт, выехал в Англию. И за границей он не оставил своего любимого дела. Продолжал сотрудничать в русских легальных газетах и журналах "Правда", "День", "Час", "Летопись", "Просвещение", "Киевская мысль", работал над переводами с английского и французского языков, изучал историческую литературу об Англии, Ирландии. Его знания жизни России обогатились и опытом революционной борьбы. Знакомя русских читателей с важнейшими международными событиями, он в своих статьях, очерках, фельетонах освещал различные стороны жизни Британской империи, Франции, США.

Знакомство с Лондоном Керженцев начал с Сити, центра деловой жизни страны. Узкие улицы застроены невысокими, но массивными домами. В одном из них разместился Английский банк, хранящий капиталы богачей, королей, правительств различных стран, в другом - фондовая биржа. Это, можно сказать, два храма капитализма Британской империи. К западу от Сити располагались аристократические кварталы с роскошными зданиями парламента и министерств, частными особняками, ухоженными парками. Совсем иная жизнь - на востоке от Сити. Там кварталы домов, почерневших от дыма и копоти фабричных труб, заселенные рабочими, ремесленниками, клерками, мелкими торговцами.

Утром, когда на улицах еще не рассеялся туман, Керженцев был на левом берегу Темзы, у самого входа в Тауэр. Древний замок, служивший и резиденцией короля, и тюрьмой, и местом казней, открыл свои двери как музей оружия, королевских регалий и даже орудий пыток.

В Трафальгарском сквере Керженцев присел на скамью и вынул из кармана записную книжку. Сделав несколько записей, он поднялся и направился к зданию Вестминстерского аббатства, национальной усыпальнице. Под высокими сводами церкви покоятся великие люди: Ньютон, Диккенс, Дарвин и Другие.

На Грейт Расселстрит возвышается огромное темное здание, украшенное 44 античными колоннами. Это Британский музей, хранящий в своих стенах памятники первобытного, средневекового искусства, коллекции монет и медалей.

В круглом зале, напоминающем древний храм Артемиды в Эфесе, за длинными черными столами, разбегающимися радиусами от центра, - места читателей. Склонившись над книгами, рукописями, они работают с утра до вечера. За этими столами, помеченными заглавными буквами латинского алфавита, усердно трудились Маркс, Энгельс, Ленин и светила английской литературы Вальтер Скотт, Диккенс, Теккерей, Гарди, Голсуорси.

Среди читателей были и русские политические эмигранты. Часто можно было видеть в этом зале князя Кропоткина, Степняка-Кравчинского, Чичерина, Коллонтай, Майского. Ленин начал работать в читальном зале в апреле 1902 года под именем доктора права Якоба Рихтера; за ним было закреплено место L 13, от входа налево четвертое во втором ряду. Потом Владимир Ильич посещал библиотеку каждый раз, как приезжал в Лондон.

В ноябре 1912 года появился здесь и Керженцев. Получив разрешение, он сел за стол, на котором стояла чернильница с черными и фиолетовыми чернилами, лежали красная ручка с серебряным пером, розовая промокательная бумага и гусиное перо. Да, гусиное. Это дань прошлым временам и напоминание о людях, создававших такими перьями великие творения. Заказав четыре книги по истории Ирландии, Платон Михайлович медленно пошел вдоль книжных полок. Там, словно на параде, стояли тесными рядами тома энциклопедий, словарей, справочников на многих языках мира. Узнав по золотистым корешкам "Толковый словарь живого великорусского языка" Даля, он невольно остановился и улыбнулся. Старый, добрый друг напомнил родные места. Чуть дальше снова знакомые корешки: "Энциклопедический словарь" в издании Брокгауза и Ефрона, "Энциклопедический словарь" в издании братьев Гранат. Возвращаясь на свое место, Платон Михайлович снова и снова бросал взгляды на книги.

В читальном зале Британского музея он прочел много книг, делал выписки, писал статьи и очерки, делал наброски глав своих книг об Ирландии и Англии, изучал различные проблемы международных отношений.

Война все переменила. В Лондоне, окутанном траурными тенями, исчезли огни на улицах и мостах. Толпы народа заполняли улицы и встречали солдат, проходивших маршем, аплодисментами. На площадях и в парках проводилось обучение новобранцев, устраивались митинги, на которых ораторы призывали молодых людей записываться добровольцами в армию.

Прошел один месяц войны. В газетах публиковались списки убитых. Трагическое событие в Северном море - потопление германским миноносцем английских рыболовных судов, породило слухи о неудачах британского флота в боях с немцами. Тогда в печати начали появляться статьи, в которых высказывалось желание сближения Великобритании с Россией, пропагандировалось изучение русского языка и русской литературы. Не стоял в стороне и Керженцев. Откликаясь на возникающий интерес к своей стране, он опубликовал в 1915 году ряд интересных статей: "Учите русский язык"., "Россия и Англия", "Мечты Уэллса".

В очерках и статьях, опубликованных в годы первой мировой войны, Керженцев рассказывал о