Полномочный представитель СССР
Полномочный представитель СССР
Петр Лазаревич Войков в Женеве
Детские и юношеские годы
Петр Лазаревич Войков родился 1 августа 1888 года в Керчи. Его отец, Лазарь Петрович, украинский крестьянин, сумел получить среднее образование и поступить в Петербургский горный институт. За участие в студенческих беспорядках был исключен. Из Петербурга переехал в Тифлис. После окончания Тифлисской учительской семинарии он получил место учителя математики в ремесленном училище в Керчи.
Мать Петра Лазаревича - Александра Филипповна - была образованной женщиной. Она окончила Керченский институт благородных девиц, много читала, любила музыку.
Войковы жили дружно. У них было четверо детей: белокурый и голубоглазый Петр, или, как его называли в семье, Петрусь, Павел, Валентина и Милица. С детских лет Петрусь любил природу. Целые дни он проводил в саду, помогал отцу сажать деревья и ухаживать за ними. Часто убегал в лес, раскинувшийся по склонам холмов, и возвращался домой с полевыми цветами и пахучими травами.
В 1898 году Петрусь поступил во второй класс керченской Александровской гимназии. Учился он отлично. Любил историю, математику, литературу, географию. Был очень любознателен. Однажды он рассказал отцу, что вместе со своим товарищем Колей Кириашем сидит за партой, за которой когда-то учился революционер-народоволец А. И. Желябов.
- Правду говорят, что сам царь приказал казнить его? - спросил Петрусь отца.
Лазарь Петрович приподнял голову, пристально посмотрел на сына, но ничего ему не ответил. Петрусь, не заметив отцовского взгляда, продолжал:
- А ты читал об этом?
Лазарь Петрович чуть заметно кивнул головой.
- И я читал. Смелый был человек. А письмо Желябова царю ты читал?
И Петрусь, вынув из кармана листок бумаги, развернул его.
Лазарь Петрович начал читать: "Если новый государь, получив скипетр из рук революции, намерен держаться в отношении цареубийц старой системы..."
Ничего не сказав, он свернул листок и положил его перед собой. Бросив суровый взгляд на сына, Лазарь Петрович спросил:
- Ты где был вчера целый день?
- В гимназии...
- А сегодня?
- В гимназии...
- Сожги. Сейчас же. Доведешь ты нас, Петрусь, до лиха...
В городе появилось много рабочих, прибывших из Петербурга, Москвы, Екатеринослава. Передовые, революционно настроенные рабочие вели большую агитационную работу, создавались нелегальные кружки.
"До VI класса гимназии, - вспоминает школьный товарищ П. Л. Войкова Н. 3. Кириаш, - мы читали Жюля Верна, Майна Рида, Фенимора Купера, Марка Твена, Вальтера Скотта,Гарриет Бичер-Стоу. С VI класса мы перешли к чтению Добролюбова, Писарева, Чернышевского, Герцена, Войнич, Степняка-Кравчинского. Это был период зарождения нашего революционного мировоззрения. В гимназии были созданы нелегальные кружки, в которых мы впервые познакомились с учением Карла Маркса". Молодежные кружки помогали керченской социал-демократической организации распространять революционную литературу, укрывать представителей РСДРП, нелегально приезжавших в Керчь. По заранее условленному сигналу, услышав бой часов на каланче или колокольный звон, Войков отправлялся в подпольную типографию, получал там листовки, прокламации.
Возвратившись однажды из гимназии. Петрусь застал дома двух полицейских, рассматривавших письма и альбом с семейными фотографиями. Порывшись еще в комоде и в книжном шкафу, они ушли. Мать перекрестилась и с испугом спросила сына:
- Что ты натворил там. Петрусь? Подумать только: полиция! Никогда ее не было в нашем доме. Что люди скажут? Отца ведь могут уволить. - И, не сдержавшись, заплакала.
Недалеко от города, в катакомбах, жили и работали камнеломы, добывавшие строительный камень. Петрусь знал, что в подземных галереях и пещерах, куда никогда не проникали лучи солнца, часто происходили тайные встречи и собрания керченской организации РСДРП.
Петрусь часто бывал на металлургическом заводе, где работал его отец после увольнения из ремесленного училища. В литейном цехе молодой Войков встречался со своими товарищами но подпольной работе и получал от них разные задания.
В ноябре 1903 года Войков вступил в Российскую социал- демократическую рабочую партию; тогда он входил в ее меньшевистскую организацию.
В Александровской гимназии Петрусь создал кружок учащихся, который "выпускал свой нелегальный журнал, держал связь с учащейся молодежью Мариуполя, Бердичева, Ростова, Таганрога... Под его руководством в апреле 1904 года была организована забастовка учащихся, продолжавшаяся несколько дней".
Полиция, установившая за ним негласное наблюдение, снова произвела обыск в доме Войковых. О выступлениях "высокого белокурого гимназиста" на митингах рабочих полицейские сообщили и директору гимназии. Директор тотчас же послал Лазарю Петровичу Войкову записку с требованием явиться в гимназию. Но пришлось пойти матери.
- Мой муж болен. Что случилось? - спросила Александра Филипповна, стараясь быть спокойной.
Директор держался сухо и официально.
- Я должен сообщить вам, госпожа Войкова, - сказал он, - что ваш сын исключен из гимназии. Исключен за пропуски занятий...
Петр стойко перенес неожиданный удар. Через два дня он сказал отцу, что решил сдать экстерном экзамены за седьмой класс. Свое слово сдержал: 5 мая 1905 года Петрусь успешно сдал экзамены и получил свидетельство об окончании семи классов гимназии.
А обыски продолжались. Лазарь Петрович, зная, что за его сыном установлен полицейский надзор, решил уехать из Керчи в Кекенеиз*. Здесь он получил место дорожного мастера в имении Алчевского и поселился в каменном доме на Верхнем шоссе.
*(Ныне Оползневое.)
Александра Филипповна начала хлопотать о зачислении Петра в ялтинскую Александровскую гимназию. С большим трудом ей удалось добиться, чтобы сын был принят в VIII класс гимназии "в качестве своекоштного пансионера".
В годы первой русской революции Ялта была одним из центров политической жизни на Южном берегу Крыма. Большую работу по объединению революционных сил вела созданная здесь в 1900 году социал-демократическая организация. Она распространяла газету "Искра", печатала на гектографе листовки и прокламации. Петр Войков активно участвовал в этой работе.
В октябре и ноябре 1905 года в Ялте происходили массовые забастовки. События были настолько бурными, что временами прекращалась связь с другими городами, не работал телеграф. Демонстранты шли с красными флагами, пели революционные песни. Среди них был и гимназист Петр Войков.
В доме Войковых снова был обыск. Петруся исключили из Ялтинской гимназии. Над его головой сгущались тучи.
После бурного разговора с отцом Петрусь был вынужден покинуть родительский дом. Денег у него не было. Он долго скитался по Ялте в поисках угла, недоедал, бедствовал. Наконец ему удалось найти работу в порту. Вечерами он учился, готовился к экзаменам.
В семье Войковых случилось несчастье. 2 марта 1906 года младший сын Павел покончил с собой выстрелом из пистолета на берегу моря. Позже, во время торжественной церемонии в актовом зале Керченской гимназии, директор, снимая полотно с большого портрета Николая II, с ужасом увидел, что он разрезан ножом. В углу золоченой рамы торчала записка: "Никого не вините. Это сделал я, Павел Войков".
В мае 1906 года Петр Войков сдал экстерном экзамены и получил аттестат зрелости.
Под чужим именем
В начале июня 1906 года отряд боевой дружины, созданный Ялтинским комитетом РСДРП, получил задание тайно вывезти из города и обезвредить самодельные бомбы, изготовленные для самообороны.
Вечером 20 июля пять дружинников - Васюков, Войков, Корень, Нашанбургский и Рутенко встретились на окраине Ялты, во дворе старого дома, огороженного деревянным забором. Поговорив немного между собой, они разделились на две группы. Васюков и Рутенко вышли на улицу, чтобы остановить извозчика. Войков, Корень и Нашанбургский, разобрав кучу хвороста, спустились в погреб и вскоре вынесли оттуда мешок с тяжелым грузом - двумя бомбами. Васюков и Рутенко уложили мешок на мягкое сиденье фаэтона и приказали извозчику медленно ехать по улице. Их товарищи, как было условлено, отправились за город пешком. Разговорившись с извозчиком, Васюков и Рутенко узнали от него, что по Пушкинскому бульвару в это время должен проезжать полицмейстер Гвоздевич. Нарушив приказ, они решили совершить покушение. Это был необдуманный шаг. Бомба была брошена неудачно. Ялтинские газеты писали: "Тотчас же прибыли чины полиции и оцепили место взрыва, у которого собралась уже тысячная толпа. Обоих раненых положили на два экипажа и в сопровождении полиции отправили в больницу. К 12 час. ночи оба скончались. На место происшествия к 103/4 час. ночи прибыла рота стрелков под начальством полковн. Думбадзе и полуэскадрон крымского дивизиона. Так как, несмотря на приглашение офицера, публика не желала очистить место взрыва, то раздалась команда: "в приклад", и под быстрым натиском солдат, взявших ружье наперевес, толпа разбежалась в разные стороны".
Войков, Корень, Нашанбургский услышали взрыв, находясь уже за городом, в овраге, где дружинники должны были встретиться и обезвредить бомбы. Узнав о неудачном покушении, они решили в ту же ночь покинуть Ялту.
Петрусь добрался до Кекенеиза на рассвете. Он остановился у дома на Верхнем шоссе и тихо постучал в окно. Вышел Лазарь Петрович.
- Отец, в Ялте бросили бомбу в полицмейстера. Ты все узнаешь завтра. Я должен бежать. Помоги. Думаю в Севастополь, а оттуда в Петербург...
В Петербурге Петрусь остановился на квартире, где жил его друг - студент университета Николай Кириаш. В первые дни он редко появлялся в городе. Потом снял угол на Петербургской стороне. Осенью Войков выдержал экзамены и был принят на физико-математический факультет Петербургского университета.
О взрыве в Ялте власти не забыли. Правительство поручило министру юстиции передать дело на рассмотрение военного суда. Началось следствие. Были допрошены многие рабочие, студенты, учащиеся гимназии, матросы, местные извозчики. Полиция арестовала Кореня и Нашанбургского. Извозчик опознал их при очной ставке. Продолжались поиски остальных участников перевозки бомб. Арестованные члены боевой дружины не выдали своих товарищей. Однако по донесению жандармского управления Ялтинского уезда петербургская полиция напала на след Петра Войкова.
Николай Кириаш получил в министерстве иностранных дел заграничный паспорт на свое имя и передал его Петру, посоветовав срочно выехать в Париж.
Когда в Петербурге был выдан ордер на арест Войкова, он уже находился в Харькове. Доктор А. А. Николаев, у которого летом 1907 года скрывался Войков, впоследствии писал: "Петрусь... сразу пришел ко мне. Я был давно знаком с этим чудесным и многосторонне развитым человеком. Войков знал, что у меня часто останавливались политические нелегальные, и рассказал мне о своем бегстве из Петербурга. "Установили за мной слежку, боюсь, что схватят", - говорил он. Мы обсудили положение. У меня скрываться было невозможно: за моей квартирой также следили. Было решено, что Петрусь поселится на Москалевке. Впрочем, это не помешало ему бывать у нас чуть ли не каждый день. Жили мы тогда на Пушкинской, и двор наш выходил, кроме того, и на Садовую. Это давало возможность ускользать от шпиков. Петрусь не имел никаких средств и жил на деньги, получаемые им за уроки.
Так продолжалось несколько месяцев. Как-то Войков прибежал ко мне и сказал: "Снова слежка, заметил шпиков, что делать?"
Зная, какая опасность грозит Войкову, я посоветовал ему уехать за границу".
И П. Л. Войков уезжает из России.
Покушение на полковника Думбадзе ускорило рассмотрение дела о взрыве бомбы на Пушкинском бульваре. Военный суд вынес приговор: главным обвиняемым - каторга. Но следствие по делу продолжалось. Разыскивался Петр Войков, он же Петрусь, Интеллигент, Белокурый. Полиция приписывала ему и участие в подготовке покушения на ялтинского полицмейстера. Долгое время между севастопольским жандармским управлением и департаментом полиции в Петербурге велась секретная переписка о продолжении поисков Петра Войкова. Его разыскивали чуть ли не по всей России.
Помощник начальника севастопольского жандармского управления ротмистр Попов, получив через свою агентуру сведения о местонахождении Войкова, 14 июня 1908 года направил департаменту полиции секретное письмо: "Ввиду состоявшегося нового закона в Швейцарии о выдаче иностранным правительствам всех преступников, изобличенных в злоупотреблениях взрывчатыми веществами и снарядами, доношу на распоряжение, что привлеченные мною по делу группы анархистов-коммунистов, образовавшейся в Ялте в 1906 году, и хранившие разрывные снаряды и затем бежавшие из Севастопольской тюрьмы в 1907 году посредством взрыва стены разрывным снарядом: мещанин Александр Андрианов Мудров, крестьянин Тит Леповский, а также привлеченный судебным следователем по особо важным делам бывший студент С.-Петербургского университета Петр Лазаревич Войков по делу о взрыве бомбы на Пушкинском бульваре в г. Ялте 20 июля 1906 года, по самым достоверным сведениям проживают в г. Женеве, в Швейцарии".
Это письмо было передано в особый отдел департамента полиции с резолюцией: "Запросить Гартинга о правильности сведений ротмистра Попова (для исполнения передать в особый отдел). 19. VI". Особый отдел просил заведующего иностранной агентурой проверить эти сведения. Жандармское управление про-должало розыски. Искали фотографическую карточку Войкова. Поиски оказались успешными. Начальник севастопольского жандармского управления в Ялтинском и Евпаторийском уездах полковник Зейдлиц в секретном письме от 23 июля 1908 года, адресованном отделу по особым делам департамента полиции, сообщал: "В дополнение к донесению моему от 30 июня сего года за № 6711 при сем представляю одну фотографическую карточку Петра Лазарева Войкова".
Напав на след Петра Войкова, департамент полиции дал указание своей агентуре за границей выяснить возможность предъявления через дипломатические каналы официального требования о выдаче его царскому правительству. Трудно установить, кто именно сообщил жандармскому управлению местопребывание Войкова. Известно, что директор гимназии Готлиб долгое время отказывался выдать Лазарю Петровичу удостоверение об окончании его сыном гимназии. Наконец он согласился удовлетворить просьбу Войкова, но при условии, что в прошении о выдаче удостоверения будет указано, для какой цели оно требуется. Лазарь Петрович долго не решался это сделать, но потом вынужден был написать директору Ялтинской гимназии: "Имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство выдать удостоверение сыну моему Петру Войкову о том, что он действительно выдержал испытание и получил аттестат зрелости. Такое удостоверение необходимо ему для представления в Бернский университет (Швейцария) до представления подлинных документов, находящихся в С.-Петербургском университете.
Удостоверение прошу выслать на мое имя в Кекенеиз: Почтово-телеграфная контора Кекенеиз, Лазарю Войкову. 3-го октября 1907 г. Лазарь Войков".
9 октября Лазарь Петрович получил долгожданный документ. В нем говорилось: "Дано сие удостоверение сыну коллежского асессора Петру Лазаревичу Войкову в том, что он весною 1906 г. окончил курс учения в ялтинской Александровской гимназии, в чем был выдан ему аттестат зрелости 3 июня 1906 г. за № 810..."
В Женеве
С давних времен в Швейцарии, находящейся в центре Европейского континента, искали убежища многие эмигранты.
Около семи лет в ней жил Владимир Ильич Ленин.
Особое место в жизни эмигрантов занимала Женева. Раскинувшись на южной стороне Женевского озера, она представляла собой как бы небольшое государство, в котором бурлила политическая жизнь. Эмигранты создавали свои партии, созывали конгрессы, издавали газеты, журналы, манифесты, спорили, ссорились.
П. Л. Войков приехал в Женеву в марте 1908 года. Он снял небольшую комнату на улице де Каруж, где в то время проживала значительная часть русских эмигрантов.
Жил Войков на скромный заработок, который получал за частные уроки математики.
В Женеве студент Войков вступил в Швейцарскую социалистическую партию. Он принимал активное участие в политической жизни, изучал историю рабочего класса России и международного пролетарского движения.
Наблюдая жизнь колонии русских эмигрантов, Петр Лазаревич стремился разобраться в причинах, которые привели к расколу российской социал-демократии. Одна часть шла за меньшевиками, считая своим учителем и вождем Г. В. Плеханова, другая - за большевиками, которых возглавлял В. И. Ленин.
24 апреля в большом зале кафе "Хандверк" на Авеню дю Май, 4 собрались политические эмигранты из разных стран, чтобы послушать реферат Ленина "Оценка русской революции и ее вероятное будущее". Получил приглашение на это выступление и Войков. Зал был переполнен. Со всех сторон слышалась русская, болгарская, итальянская, французская, немецкая речь.
В. И. Ленин подошел к трибуне, положил перед собой карманные часы и начал говорить. Он говорил о стратегии и тактике мелкобуржуазной партии эсеров и об организационных вопросах российской социал-демократии.
Выступление Ленина в зале "Хандверк", где так часто звучал его голос непоколебимой верой в торжество социалистической революции, взволновало Войкова.
В сентябре 1909 года Петр Лазаревич сдал приемные экзамены на физико-математический факультет Женевского университета. Профессор, принимавший экзамены, с похвалой отозвался о знаниях Войкова и отметил, что он решил одну из трудных задач наиболее ясным и рациональным путем.
Часто работал Войков и в библиотеке Женевского университета, основанной еще в конце XVI века. Здесь он написал ряд работ по истории Франции: "Одна из загадок истории", "Фаворит Людовика XVI", "Ужасный памятник налогового обложения" и другие. Некоторые из них стали известны в научном мире, были опубликованы в России, во Франции.
Изучив многие труды и архивные материалы, Войков в работе "Ужасный памятник налогового обложения" анализирует борьбу французского народа против королевской власти, установившей непосильный налог на соль. История этого налога во Франции, пишет Войков, была неразрывно связана с историей развития абсолютизма. Вначале незначительный, как и сама королевская власть, налог достиг больших масштабов в эпоху утверждения абсолютизма. Каждый подданный должен был ежегодно покупать у короля определенное количество соли. Это явилось одной из форм обязательной государственной повинности. Королевская власть жестоко наказывала подданных, занимавшихся контрабандой соли. Такие же суровые меры наказания применялись к сообщникам и укрывателям. Хозяин корчмы, давший приют и кусок хлеба осужденному на виселицу, платил штраф и отправлялся на галеры. "Гнев правительства обрушивается не только на людей, но и на все, что так или иначе служило соляной контрабанде. Эдиктом Франциска I повелевалось убивать и "рубить в куски" вьючный скот, на котором перевозилась контрабанда.
Все эти драконовские наказания и штрафы применялись во всей своей беспощадности по отношению к людям... Тюрьмы были набиты контрабандистами соли, и ужасный тюремный режим развертывался во всей своей неприглядности. Переполненные людьми всех возрастов каменные клетки становились могилами своих пленников"*.
*(Голос минувшего. М., 1915, № 10, с. 94.)
Во время студенческих каникул Петр Лазаревич часто совершал путешествия по Швейцарии, увлекался альпинизмом. Он мечтал подняться на вершину Монблана, на которую в то время отваживались взбираться только самые смелые альпинисты. Купив ботинки с острыми шипами, шерстяные чулки, тирольскую куртку, палку и веревку, Войков отправился в поход. Шел он вдоль горного ручья. На скалах росли чахлые кустики травы и альпийской ромашки. В ущельях гор лежал талый снег. Подъем занял много часов. Наступали сумерки, но еще были видны легкие золотистые облака. Вершины гор затухали одна за другой, но снежный купол Монблана все еще светился в лучах заходящего солнца. Переночевав в гостинице на Гран Мюле, Войков на рассвете снова отправился в путь.
Дул сильный ветер. В разреженном воздухе тяжело дышалось.
Наконец, цель похода была достигнута. 4807 метров над уровнем моря! В небольшом белом доме, в котором находилась обсерватория, хранилась толстая книга в переплете с потертым кожаным корешком. В ней были записаны имена людей, покоривших Монблан. Войков расписался в книге. Долго он еще любовался волнистым морем гор, над которым лениво плыли темные облака. Иногда среди белого безмолвия раздавался грохот снежного обвала.
К вечеру Петр Лазаревич возвратился в Шамони. Традиционного пушечного выстрела в честь человека, достигшего вершины Монблана, не было. Пушечный выстрел был дан только через два дня, когда французские альпинисты совершили восхождение на Монблан и сообщили местным властям имя Пьера Войкова, которое обнаружили в книге покорителей этой горы.
Весной 1914 года Войков женился на русской эмигрантке А. А. Белинкиной, студентке медицинского института. 24 апреля 1915 года у них родился сын. Назвали его Павлом.
В годы первой мировой войны положение русских эмигрантов ухудшилось. В то время Войков придерживался политических взглядов интернационалистов, но вместе с большевиками выступал против оборонцев и политики царского правительства, политики продолжения войны до победного конца.
На Родине
Весть о победе Февральской буржуазно-демократической революции в России мгновенно облетела весь мир. В газетах публиковались экстренные сообщения о свержении династии Романовых и образовании Временного правительства.
Узнав о свержении царизма, многие русские эмигранты, проживавшие в различных странах, обращались к местным властям с просьбами помочь им возвратиться на родину.
Первая группа русских политических эмигрантов вместе с В. И. Лениным и Н. К. Крупской выехала из Цюриха 27 марта 1917 года и возвратилась на родину 3 апреля. Вторая группа, в которой был П. Л. Войков с женой и сыном, прибыла в Россию 9 мая.
В Петрограде Петр Лазаревич зашел в министерство труда, чтобы выяснить, сможет ли он получить работу. Министр меньшевик Скобелев, принимавший политических деятелей, возвратившихся из эмиграции, предложил Войкову должность комиссара министерства по вопросам труда. Министр считал, что Войков, хорошо знакомый с опытом работы политических организаций в Европе, мог бы занять видное место в партии меньшевиков.
П. Л. Войков не сразу дал согласие. Воспользовавшись свободным временем, он поехал в Кекенеиз, чтобы навестить родных.
Кекенеиз, небольшая деревня, раскинувшаяся по склонам горы, утопала в зелени. Появились дороги, ведущие от Верхнего шоссе к морю. Это Лазарь Петрович проложил их, когда работал дорожным мастером в имении Алчевского.
В саду, где по арыку протекала вода, отец и сын беседовали до поздней ночи. Лазарь Петрович рассказал о своей работе на Анжеро-Судженских копях, затем на Урале на Богословском заводе, откуда он, получив увечье, вынужден был вернуться в 1916 году в Кекенеиз, о полицейских обысках. Сын говорил о том, что еще не решил окончательно, оставаться ли ему в Петрограде. Отец советовал поехать на Урал.
- Подумай, Петрусь, - сказал он. - Время теперь такое, что не все сразу поймешь.
Не разобравшись в политической обстановке, которая сложилась в России после Февральской революции 1917 года, Петр Лазаревич принял предложение министра труда. Как видно, тяжелый груз колебаний и сомнений, накопившийся у Войкова за годы его пребывания в партии меньшевиков, еще давил на него.
В министерстве труда он занимался рассмотрением конфликтных дел, возникавших между рабочими и капиталистами.
После июльских событий 1917 года в Петрограде, когда по приказу Временного правительства войска открыли огонь по мирной демонстрации, Войков выехал в Екатеринбург в качестве представителя министерства труда.
Петр Лазаревич Войков приехал в Екатеринбург с женой и сыном. В зеленой бархатной куртке, в черных ботинках и серых чулках, подвязанных у самых колен, он был похож б