Русские эскадры в США
Официальные круги и общественность Соединенных Штатов ни в коей мере не заблуждались в том, что руководители европейских стран не питали никаких дружеских чувств по отношению к восставшим полякам. Для Лондона и Парижа восстание в Польше представляло собой давно ожидавшуюся и исключительно удобную возможность для сведения старых счетов с Россией. И они не преминули ею воспользоваться.
"Нью-Йорк дейли трибюн" писала: "Никакого искреннего сочувствия страданиям поляков нельзя ожидать от английского, французского и тем более австрийского правительств"*. Это был вывод, основанный на правильном учете политики этих стран по отношению к царской России, к народам, населявшим ее. "Мы отдаем Польше должное, - заявляли в США, - и желаем ей счастья; но в настоящее время внимание Англии и Франции обращено вовсе не на благосостояние этой страны. Истинный повод этих держав и ныне остается тем же, каким был во время недавней борьбы их с Россией,- именно желание задержать громадный прогресс этой империи и тем самым добиться соответствующего усиления собственного влияния и могущества в Европе"**.
* (New York Daily Tribune. - 1863. - 1 May.)
** (Санкт-Петербургские ведомости. - 1863. - 26 июня.)
Приведенный комментарий раскрывал суть позиции Англии, Франции и других европейских держав в польском вопросе: полное безразличие к судьбе поляков и стремление нанести максимальный ущерб могущественному русскому конкуренту.
Дипломаты, державшие руку на пульсе событий, были убеждены, что войны европейских держав с Россией из-за Польши не будет. Общественность Соединенных Штатов, располагавшая более ограниченной информацией, придерживалась иной точки зрения, которая находила свое отражение в международных комментариях американской прессы. "Кажется, что продолжается накапливание горючего материала для европейской войны"*,- писала "Нью-Йорк дейли трибюн".
* (New York Daily Tribune. - 1863. - 20 May.)
Русские моряки, которые вскоре были направлены в США, полагали, что начало военных действий с европейскими державами, если не неизбежно, то вполне возможно. Командир тихоокеанской эскадры контр-адмирал А. А. Попов писал командиру корвета "Рында": "Вашему высокоблагородию было предписано от меня прибыть в Шанхай к 15 сентября, так как к этому времени надо ожидать, что политический горизонт выяснится, то есть мы будем уже в войне с морскими державами или по невозможности начать военные операции в Балтике в позднее время обозначится довольно ясно, что война будет отложена до весны будущего года, а следовательно, и будет вероятность мирного исхода настоящих недоразумений России с морскими державами. Вы должны иметь в виду главную цель вашего здесь назначения, то есть войну с европейскими морскими державами"*.
* (Центральный государственный архив военно-морского флота СССР. - Ф. 410, оп. 5, д. 13, л. 6, 8 (далее: ЦГА ВМФ).)
В этой очень тревожной обстановке значительной помощью России был решительный отказ правительства Линкольна присоединиться к демаршу европейских держав, сформулированный в депеше Сьюарда на имя американского посланника в Париже Дейтона. Горчаков в письме к американскому посланнику в Петербурге Клею приветствовал позицию правительства Линкольна. Аналогична была и позиция русской прессы. "Депеша Горчакова, - сообщала русская газета,- написана в самом дружелюбном тоне и выражает искреннюю признательность за твердость, с которой вашингтонский кабинет держится принципа невмешательства, за прямоту, с которой он уважает самостоятельность других правительств, наравне с своей собственной. Эта часть депеши обращена, кажется, не к одному г. Клею, но и к западным державам; несомненно, во всяком случае, то, что она применяется к ним, так как деятельность их составляет резкий контраст с решимостью Соединенных Штатов"*.
* (Санкт-Петербургские ведомости. - 1863. - 1 июня.)
Несмотря на благожелательную позицию правительства Линкольна, положение России было тяжелым. В июле 1863 года Александр II утвердил план посылки двух эскадр в США. Одна эскадра под командованием контр-адмирала С. С. Лесовского вышла из Кронштадта и направилась к берегам Америки через Атлантический океан. Другой командовал контр-адмирал А. А. Попов; путь этих кораблей лежал через Тихий океан в Сан-Франциско.
В статьях, опубликованных в североамериканской прессе, давался подробный анализ международных аспектов польского вопроса и отмечалась общность позиций России и Соединенных Штатов по вопросу вмешательства во внутренние дела других государств, вне зависимости от того, чем это вмешательство обосновывается.
Командиры русских эскадр, направлявшихся в Соединенные Штаты, получили секретные инструкции. В инструкции контр-адмиралу С. С. Лесовскому, командовавшему эскадрой, следовавшей в Нью-Йорк, говорилось: "В случае предвидимой ныне войны с западными державами действовать всеми возможными доступными ей (эскадре.- Р. И.) средствами против наших противников, нанося посредством отдельных крейсеров наичувствительный вред и урон неприятельской торговле или делая нападения всей эскадрой на слабые и малозащищенные места неприятельских колоний"*.
* (Красный архив. - 1930. - Т. 38. - С. 159.)
Аналогичная инструкция была дана и командиру тихоокеанской эскадры контр-адмиралу А. А. Попову. Инструкции русским адмиралам были даны с явным учетом опыта гражданской войны в США, в ходе которой каперы мятежников нанесли огромный ущерб флоту северных штатов. Русский флот, действуя на коммуникациях, которые связывали Англию и Францию с их колониальными владениями, в случае войны причинил бы значительный урон английскому и французскому судоходству, экономике этих стран. Исключительно важное значение имело бы и то, что русские корабли рассчитывали базироваться в портах дружественных Соединенных Штатов.
"Эскадра Лесовского снялась с якоря в Кронштадте при таинственной обстановке и внезапно, неожиданно для Европы и Америки, появилась в Нью-Йорке"*. 11 сентября 1863 г. в гавани Нью-Йорка бросил якорь фрегат "Ослябя", несколько позже появились фрегаты "Александр Невский" и "Пересвет", корветы "Варяг" и "Витязь". Через некоторое время в порт вошел и оторвавшийся от эскадры клипер "Алмаз". Через месяц, 12 октября, в Сан-Франциско прибыла русская тихоокеанская эскадра под командованием контр-адмирала Попова. Русских моряков торжественно встретили жители города и представители районов, прилегающих к Калифорнии.
* (Малкин М. М. Указ. соч. - С. 265.)
Обращал на себя внимание тот факт, что в преддверии возможной войны с европейскими державами русские эскадры направлялись в порты северных штатов, а не в какой-либо другой район мира. Для этого были причины. С момента создания Соединенных Штатов между Россией и первым независимым государством Америки установились дружественные отношения, которые никогда не омрачались никакими серьезными конфликтами.
Отношения между государствами проверяются в первую очередь в условиях кризисных ситуаций. И, как показала гражданская война в Соединенных Штатах, Россия оказалась единственной великой державой, которая на протяжении всей войны оказывала эффективную поддержку правительству Линкольна. А когда начался польский кризис, федеральное правительство самым решительным образом выступило против вмешательства европейских держав в польский вопрос - вмешательства, чреватого перерастанием кризиса в крупный европейский конфликт. Правительство России имело все основания надеяться на то, что русским эскадрам будет оказан в Соединенных Штатах теплый прием. Контр-адмирал Шестаков, побывавший в Соединенных Штатах еще до гражданской войны и активно участвовавший в подготовке похода атлантической эскадры под командованием Лесовского, вспоминал в своих мемуарах: "По моему настоянию эскадру направили в Соединенные Штаты. Я не сомневался в сочувствии, которое ей выкажут, а главное, был уверен, что там (в США.- Р. И.) найдутся охотники снабжать ее и откроются средства обеспеченного ее существования среди английских крейсеров"*.
* (ЦГА ВМФ.- Ф. 26, on. 1, ед. хр. 17, л. 186.)
Выбор места базирования русских эскадр был сделан очень удачно и с политической, и с военной точки зрения. Когда это стало очевидно, то ведавший морским министерством Н. К. Краббе сделал все возможное, чтобы приписать себе все заслуги, связанные с выбором места базирования эскадр и с подготовкой их к походу. Роль контр-адмирала Шестакова управляющий морским министерством всячески замалчивал.
К моменту принятия Александром II решения о походе русских эскадр в США были получены новые подтверждения укрепления дружественных отношений между США и Россией. Сьюард писал Тейлору, замещавшему посланника Соединенных Штатов в Петербурге: "Наша дружба гарантирована России во всех отношениях, и она предпочтительна для нас по сравнению со всеми другими европейскими державами. Это объясняется тем, что Россия неизменно желает нам успеха и дает возможность решать наши дела так, как мы считаем наиболее выгодным"*.
* (Executive Documents (Diplomatic Correspondence). - 38-th Congress, 1-st Session. - Vol. II, 1863-64. - No 10. - P. 851.)
Визит русских эскадр в США вызвал международные отклики, среди которых было много самых невероятных деталей и легенд, касающихся в первую очередь цели этого визита. Особенно часто и с самыми различными подробностями повторялся слух о том, что между Россией и правительством Линкольна заключен тайный военный союз, что у командиров эскадр имеется секретный приказ в случае необходимости передать русский флот в распоряжение федерального правительства*. Высказывалось также предположение, что между Россией и США достигнуто соглашение о совместных военных действиях с целью освободить Мексику от французских оккупационных войск. Еще до того, как русские эскадры прибыли в Соединенные Штаты, "Санкт-Петербургские ведомости" сообщали о том, что в Нью-Йорке распространились слухи "о будто бы уже состоявшемся... наступательном и оборонительном союзе Севера и России"**. По сей день авторы, отстаивающие версию о тайном военном союзе между США и Россией, ссылаются на самые различные свидетельства, однако нет ни одного документального подтверждения этой версии.
* (Callahan J. Russo-American Relations During the American Civil War. - Morgantown, 1908. - P. 12, 14.)
** (Санкт-Петербургские ведомости. - 1863. - 20 авг.)
Показательно, что легенды о русско-американском военном союзе родились не в России, а в Соединенных Штатах, и объясняется это тем, что в Соединенных Штатах исключительно высоко оценивали дружественную по отношению к ним позицию России. Нью-йоркский корреспондент лондонской газеты "Таймс" писал 2 октября 1863 г.: "Оборонительный и наступательный союз с Россией составляет в настоящее время мечту всех американцев: особенно при той ненависти, которую они чувствуют к Франции с той поры, как император стал высказывать сочувствие к Югу и пытаться ввести монархию в Мексике"*.
* (Там же. - 10 окт.)
Не только американская пресса, но и члены правительства Линкольна высоко оценивали значение визита русских эскадр. Морской министр Уэллс оставил такую запись в своем дневнике: "Нечто очень важное заключается в том факте, что они (русские эскадры.- Р. И.) направлены сейчас в нашу страну. Каково будет воздействие этого факта на Францию, на французскую политику, мы узнаем в нужное время. Это может оказать на нее сдерживающее влияние, может и вывести из равновесия. Боже, благослови русских"*.
* (Welles G. Diary. - N. Y., 1911. - Vol. I. - P. 443.)
На приеме, организованном в Нью-Йорке в честь контр-адмирала Лесовского, американский адмирал Полдинг заявил: "Если когда-либо Америка принуждена будет воевать с европейскими державами, то... Россия будет на стороне американцев"*. Популярный американский журнал "Харперс уикли" опубликовал 17 октября 1863 г. передовую статью, в которой всемерно ратовал за русско-американский военный союз. В статье говорилось, что большие изменения произошли с тех пор, как Джордж Вашингтон предупреждал американцев о том, что им нет необходимости вступать в союзнические отношения с европейцами. Отметив, что многое объединяет русских и американцев, редактор журнала писал: "Безусловно, самое меньшее, что может дать союз России и Америки, - это мир во всем мире"**.
* (Голос. - 1863. - 4 окт.)
** (Monaghan J. Op. cit. - P. 332.)
Английская пресса отмечала, что, в отличие от американцев, русские не высказывали своего мнения по поводу слухов о заключении тайного военного союза России и США. Лондонская "Таймс" писала, что "только американская пресса позволяет себе видеть в прибытии русской эскадры признак скорого союза Америки с Россией против козней Европы". Газета подчеркивала, что русские ничем не показывали, что "посещение ими Нью-Йорка имеет политическую цель"*.
* (Санкт-Петербургские ведомости. - 1863. - 9 окт.)
Позиция русских официальных кругов по поводу распространившихся слухов о русско-американском военном союзе была предельно четкой. Существование такого союза они категорически отрицали. 10 октября 1863 г. канцлер Горчаков писал: "Клей не делал нам никакого предложения о союзном договоре. Мы бы, впрочем, отклонили его, как беспредметное". Далее канцлер, однако, отмечал: "Договор существует de facto в силу совпадения наших политических интересов и традиций"*. На полях этого документа Александр II написал: "Очень хорошо".
* (Красный архив. - 1939. - № 3 (94). - С. 138.)
Трудно сказать, что имел в виду император: отрицание существования военного союза России и США или констатацию традиционно дружественных отношений между двумя державами. На наш взгляд, заявление Горчакова о том, что между Россией и США существовал де-факто союзный договор, говорит о многом, но является в то же время не чем иным, как официальным признанием того, что отношения между двумя странами можно было бы приравнять к союзническим.
Американские энтузиасты русско-американского военного союза, ратуя за укрепление дружбы двух стран, приходили к выводу о том, что "задача России - поиск возможностей восстановления Востока, в то время как перед Соединенными Штатами стоит задача... защитить западный мир (Западное полушарие. - Р. Я.)"*. Тем самым подтверждался первоначальный смысл "доктрины Монро", впоследствии - и уже вскоре после окончания гражданской войны - трактовавшейся в экспансионистском духе.
* (Callahan J. Op. cit. - P. 11.)
Русские обозреватели проявляли больший здравый смысл, чем их коллеги из американских газет и журналов, при рассмотрении вопроса о том, был ли заключен военный союз между двумя странами. Негативный ответ на этот вопрос давали "Санкт-Петербургские ведомости", "Кронштадский вестник", "Голос" и другие русские газеты и журналы. В период пребывания в США русских эскадр "Голос" заявлял, что союза между Россией и Соединенными Штатами не было, хотя и замечал, что если бы такой союз был заключен, то это было бы выгодно для обоих государств. "Союз России с северными штатами, - писала газета, - был бы не пустой демонстрацией, а грозной политической комбинацией, перед которой западным (западноевропейским. - Р. И.) державам, как они ни потешаются над нами в настоящее время, поневоле пришлось бы отступить"*.
* (Голос. - 1863. - 18 окт.)
Допуская возможность русско-американского союза, "Голос" считал, что влияние этого союза на мировую политику было бы исключительно велико и выгодно как для России, так и для США. Россия, "объявив себя союзницей Севера.., нанесла бы сильный нравственный удар восставшим штатам, равно как объявление со стороны Севера, что он не будет равнодушным зрителем в случае войны западных держав с Россией, не осталось бы без влияния на дальнейшую политику западных держав"*. Всесторонне аргументировав взаимную выгоду возможных союзнических отношений между двумя державами, русская газета ни в коей мере не обольщалась расчетами на бескорыстие и горячую дружбу со стороны Соединенных Штатов. "Голос", ссылаясь на примеры из внешнеполитической истории США, делал вывод, что нет оснований рассчитывать "на сердечную привязанность янки", что на помощь Соединенных Штатов можно надеяться только тогда, когда Америка "будет видеть в ней свою выгоду"**. Очевидно, в США видели большую выгоду от такого союза, если всячески муссировали слухи о его существовании.
* (Там же.)
** (Там же.)
Русские моряки, прибывшие в Соединенные Штаты, тоже допускали, что при определенных обстоятельствах не исключается возможность заключения военного союза между Россией и США. Лейтенант Семечкин, флаг-адъютант контр-адмирала Лесовского, писал 24 февраля 1864 г. в Россию: "Наполеону не сдобровать за то вечное беспокойство, в котором он держит почти весь земной шар. Если он признает южные штаты и, кроме того, объявит поляков воюющей стороной, то может случиться, что русский орел не на одних словах подаст американскому когтистую лапу, чтобы общими силами потрепать французского петуха"*.
* (ЦГА ВМФ. - Ф. 22, оп. 1, ед. хр. 69, л. 353.)
Разумеется, политические прогнозы лейтенанта ни в коей мере не являются основанием для того, чтобы делать выводы по такому серьезному вопросу, как возможность заключения военно-политического союза между великими державами. Но подобные высказывания участников похода русских эскадр в США показательны с точки зрения оценки тех настроений, которые были среди русских моряков. Показательны они и с точки зрения определения уровня доброжелательности в отношениях между Россией и Соединенными Штатами.
Заявление Горчакова о том, что между Россией и США существовали союзнические отношения де-факто, подтверждалось исключительно благожелательным отношением к русским морякам со стороны американских военных властей. Морской министр Уэллс 23 сентября 1863 г. отдал приказ оказывать русским морякам в Нью-Йорке всевозможные услуги и заявил, что в случае необходимости правительство Линкольна откроет для русских моряков арсеналы Соединенных Штатов*.
* (ЦГА ВМФ. - 1863 г., д. № 109, ч. II, Стекль - Краббе, 11 (23). IX. 1863 г.)
О готовности США к военно-политическому сотрудничеству с Россией свидетельствовал тот факт, что для русских моряков было организовано посещение действующей армии. Группа русских офицеров во главе с капитаном первого ранга И. И. Бутаковым была принята американскими офицерами Потомакской армии. Американские полки, преклоняя знамена, отдавали честь русским морским офицерам. Гостей из России принял командующий Потомакской армией генерал Мид. После официального обеда у командующего армией американские офицеры приглашали русских гостей в свои палатки, где продолжались дружеские беседы. Американские офицеры с исключительной симпатией относились к своим русским гостям. Русский офицер, участвовавший в осмотре частей Потомакской армии, писал на родину о дружеском отношении к русским в армии США: "Американские офицеры вспоминают и теперь о г. Раздеришине, который с дозволения нашего военного министерства прослужил полгода в действующей Потомакской армии в качестве капитана артиллерии и с состоянием при штабе генерала Мида"*.
* (Санкт-Петербургские ведомости. - 1864. - 11 янв.)
Власти Соединенных Штатов оказывали всемерную помощь русским морякам в ремонте судов, в пополнении запасов и боевого снаряжения, в медицинском обслуживании личного состава. 11 октября 1863 г. Попов писал Стеклю из Сан-Франциско: "Нас принимают не только радушно, но и предусмотрительно"*. 23 ноября Попов вновь докладывал Стеклю: "...В Сан-Франциско мы повсюду встречаем радушный прием и всевозможные услуги... Пять судов, находящиеся со мною в здешнем порту, исправляют в казенном Адмиралтействе". Командир тихоокеанской эскадры писал о служащих Адмиралтейства, что они "услугами своими и предупредительностью не только сокращают на многие тысячи издержки по исправлению судов, но дают нам средства выполнить такие работы, которые невозможно было бы здесь сделать частным образом"**.
* (АВПР. Ф. Посольство в Вашингтоне, 1863 г., д. 85, л. 263.)
** (Там же.)
Когда возникала необходимость, русских военных моряков лечили в США бесплатно, как это принято в отношениях между союзными вооруженными силами. Командир корвета "Варяг" в рапорте Лесовскому сообщал о том, что пять больных моряков были отправлены на лечение в военный госпиталь Аннаполиса (штат Мэриленд). "Главный доктор этого госпиталя в чине полковника г. Вандеркрифт был как к больным, так и вообще к нам любезен и предусмотрителен; между прочим, за пребывание больных в госпитале не было взято никакого возмездия, и г. Вандеркрифт сказал мне, что имеет предписание своего начальства пользовать наших больных в здании госпиталя безвозмездно"*.
* (ЦГА ВМФ. - Ф. 207, оп. 1, д. 19, л. 8.)
От русских моряков у американских военных властей не было секретов, они готовы были показать им любой объект, который представлял для них интерес. Участник похода русских кораблей в США писал из Нью-Йорка о том, что им дали возможность осмотреть новейшие образцы артиллерии, верфи, где строились новые бронированные суда, предложили познакомиться со всем заслуживающим внимания "в сфере лоцманских знаний"*.
* (Санкт-Петербургские ведомости. - 1863. - 6 дек.)
В тех редких случаях, когда местные власти по каким-либо причинам отказывались предоставить гостям возможность ознакомиться с военными объектами, навстречу пожеланиям русских моряков немедленно шли федеральные власти. В корреспонденции из Сан-Франциско сообщалось "о довольно замечательном событии, случившемся в этом городе". Контр-адмирал Попов выразил желание осмотреть возводившиеся близ Сан-Франциско военные укрепления, но тамошние власти объявили ему, что они не могут исполнить его желание на основании существующих постановлений. Контр-адмирал Попов немедленно отправил в Вашингтон депешу к президенту Линкольну, который и дал предписание военным властям Сан-Франциско допустить его к осмотру укреплений и устроить в честь русской эскадры праздник, как это было сделано в Нью-Йорке*.
* (Северная пчела. - 1863. - 6 дек.)
Строго соблюдая принципы нейтралитета и законы войны, русские моряки, следуя полученным инструкциям, не принимали участия в военных действиях против мятежников, но выражали готовность оказать всемерную помощь в защите побережья северных штатов от возможных нападений флота Конфедерации. Характерен секретный приказ, направленный Поповым командирам кораблей, находившихся в его подчинении:
Весьма секретно. Циркулярно.
Гг. Командирам судов эскадры Тихого океана.
Во всех случаях, когда общественное спокойствие нарушается неблагонамеренными людьми, всякий честный человек обязан оказывать всевозможное содействие той местной власти, покровительством которой он пользуется; руководствуясь этим правилом, я предписываю гг. Командирам судов вверенной мне эскадры во время пребывания их в портах Соединенных Штатов следующее.
В случае появления в порте какого-нибудь корсара, снаряженного возмутившимися пиратами, старший из присутствующих в том порте гг. Командиров дает сигнал прочим стоящим на рейде судам "приготовиться к бою и развести пары", а вместе с тем тотчас же посылает офицера на появившееся судно с приказанием вручить командующему лицу прилагаемую при сем декларацию за своей подписью и затем, в случае нарушения им общественного спокойствия, принуждает его силой прекратить беспорядок.
Если же ворвавшийся в порт корсар прямо начнет неприятельские действия, то старший из гг. Командиров должен то