"Дело "Трента""

"Дело "Трента"", которое было, в сущности, лишь небольшим эпизодом гражданской войны, переросло в крупный международный конфликт. В ходе его развития четко определилась поляризация позиций ведущих европейских держав, их отношение к участникам гражданской войны в США, а Линкольн впервые непосредственно проявил себя как дипломат, как государственный деятель, ответственный за важнейшие внешнеполитические решения.

В ноябре 1861 года два дипломатических представителя Конфедерации Дж. Слайделл и Дж. Мэзон направились в Англию и во Францию, чтобы добиться согласия правительств этих стран на открытое вооруженное вмешательство в гражданскую войну в США на стороне южан. 8 ноября английский почтовый пароход "Трент", на борту которого находились Слайделл и Мэзон, был остановлен военным кораблем федералистов. Дипломаты мятежников были арестованы и доставлены в Бостон.

События, связанные с этим инцидентом, были использованы Англией для провоцирования военного конфликта с правительством Линкольна. Вокруг "дела "Трента" " в правящих кругах Великобритании и среди общественности страны развернулась упорнейшая борьба, которая во многом определила будущую политику Англии по отношению к США, а это, в свою очередь, оказало немаловажное воздействие на дипломатию Линкольна.

Когда началась гражданская война в США, у власти в Англии находилось правительство вигов и либералов, возглавляемое Генри Пальмерстоном (1784-1865). В Англии к этому времени еще не завершился полностью процесс политического размежевания, следствием которого было создание либеральной партии. Этой партии предстояло занять место вигов в британской двухпартийной системе. К рассматриваемому периоду тандем вигов и либералов имел уже некоторый политический опыт. Консервативной оппозицией правительству была партия тори.

Глава правительства граф Пальмерстон прошел большой и извилистый путь в своей политической карьере. В 1806-1830 годах он был консерватором, а с 1830 года стал вигом. В 1809-1829 годах Пальмерстон был министром по военным делам, в 1830-1841 и в 1846-1850 - министром иностранных дел, в 1855-1865, с коротким перерывом, - премьер-министром. Когда началось формирование либеральной партии, верно оценив перспективы, которые открывались перед новой партией, он и ряд других деятелей партии вигов вошли в альянс с правым крылом либералов.

Аристократ по происхождению, крупный землевладелец, Пальмерстон пользовался неограниченным политическим доверием правящих кругов. К. Маркс писал о нем: "Пальмерстон умеет сочетать демократическую фразеологию с олигархическими воззрениями, выгораживать проповедующую мир буржуазию, заимствовав надменный язык аристократического прошлого Англии"^*.

^* (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - Т. 11. - С. 62.)

Пост министра иностранных дел в правительстве Пальмерстона занимал лорд Джон Рассел (1792-1878). Его послужной список был немногим короче, чем у Пальмерстона. Член палаты общин с 1813 года, в течение многих лет лидер вигов, в 1846-1852 годы - премьер-министр. Борьба за лидерство между Расселом и Пальмерстоном нередко принимала резкие формы, хотя оба старались в интересах партии соблюдать джентльменские правила игры. Их политическое соперничество имело мало общего с той борьбой за власть, которая шла в США между буржуазией и рабовладельцами. Суть расстановки классовых и политических сил в США четко определил К. Маркс: "Современная борьба между Югом и Севером есть, следовательно, не что иное, как борьба двух социальных систем - системы рабства и системы свободного труда. Эта борьба вспыхнула потому, что обе системы не могут долее мирно существовать бок о бок на североамериканском континенте. Она может закончиться лишь побе-дои ОДНОЙ ИЗ ЭТИХ систем"^*.

^* (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - Т. 15. - С. 355.)

"Американский вопрос" приобретал для Лондона важное значение, поскольку к этому времени США постепенно превращались в серьезного конкурента Великобритании в сфере экономики, в мореплавании, в борьбе за господство и влияние в Новом Свете.

В борьбе Пальмерстона и Рассела во второй половине 50-х годов судьба улыбнулась Пальмерстону, и Рассел вынужден был отойти на второй план, удовлетворившись постом министра иностранных дел. К. Маркс назвал Рассела классическим представителем вигизма того времени - времени, когда это политическое течение уже становилось достоянием истории. Это обстоятельство вместе с некоторыми личными качествами лорда Рассела во многом определило то, что он приобрел репутацию одного из самых беспринципных британских политиков. В то же время он зарекомендовал себя и как крайне энергичный политический деятель. Впрочем, эта его энергия, писал К. Маркс в серии статей, посвященных изображению политического портрета Джона Рассела, объяснялась "неизбежным столкновением уловок и вынужденных мер, рассчитанных только на данный момент, с неблагоприятно сложившейся обстановкой в последующий момент". "Рассел, - продолжал К. Маркс, - движим не чувством, а всегда - расчетом, но его расчет так же мелочен, как и он сам, всегда - только уловка на час"^*.

^* (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - Т. 11. - С. 405.)

Пост министра финансов в правительстве либералов занимал Уильям Гладстон (1809-1898), который некогда был одним из активных деятелей группы тори-пилитов, но впоследствии окончательно примкнул к либералам. Семья Гладстона преуспевала в колониальной торговле и эксплуатации рабского труда на плантациях британской Вест-Индии.

Гладстон также был далеко не новичком в политической жизни Великобритании. Сын богатого коммерсанта из Ливерпуля, в 1843-1845 годах он занимал пост министра торговли, в 1845-1847 - пост министра колоний, в 1852-1855 годах был министром финансов в коалиционном правительстве Абердина. В период Крымской войны 1853-1856 годов Гладстон проявил себя как яростный противник России. В 1859-1866 годах он - министр финансов в правительстве Пальмерстона. Работа в этом правительстве оказалась для Гладстона хорошей политической школой, и в 1868 году его избирают лидером уже сложившейся к тому времени либеральной партии. Находясь на этом посту, в 1868-1874 годах он возглавлял правительство Великобритании.

Важнейшим фактором, определившим решение Гладстона войти в состав правительства Пальмерстона, было обещание последнего дать Гладстону полную свободу в финансовых вопросах.

Инерция семейных интересов четко проявлялась во внешнеполитической деятельности Гладстона. Он, в частности, одно время открыто выступал в защиту рабовладения. Однако для совокупных классовых интересов господствующих кругов Великобритании защита рабства в 50-е годы XIX в. была уже пройденным историческим этапом. И Гладстон, проявив изрядную склонность к политическому приспособленчеству, поддержал курс правительства на осуществление либеральных реформ.

Пальмерстон, Рассел и Гладстон были тремя главными руководителями британского кабинета, которому предстояло определять и проводить в жизнь политику Великобритании в годы бурных революционных потрясений в США, неизбежность которых к концу 50-х годов стала очевидной для политических и общественных кругов по обе стороны Атлантического океана.

Роль первой скрипки в этом трио играл Пальмерстон. Это в равной степени относилось и к внутренней, и к внешней политике. К. Маркс писал: "Аристократия, монополизировавшая управление внешней политикой, сначала сузилась до размеров олигархии, представленной тайным конклавом под названием кабинета, а затем кабинет был оттеснен одним лицом, лордом Пальмерстоном, который в течение последних тридцати лет узурпировал абсолютную власть в управлении национальными ресурсами Британской империи и в определении направления ее внешней политики"^*.

^* (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - Т. 15. - С. 327.)

Внешнеполитическая сфера была доверена Расселу, но возможности министра иностранных дел в принятии важных внешнеполитических решений при сохранении его номинальных прерогатив были крайне ограничены властью и влиянием премьера.

Пестрый состав кабинета Пальмерстона накладывал отпечаток на внутреннюю и внешнеполитическую деятельность правительства. Премьер-министр прекрасно понимал, что реальное соотношение сил внутри правительства требовало от него поиска компромиссов. Только так мог он сохранить свое влияние внутри кабинета, обеспечить его успешное функционирование в интересах господствующих классов Великобритании.

Гражданская война в США так или иначе затрагивала интересы всех основных групп этих классов Англии, что создавало предпосылки для поиска политического взаимопонимания двух ведущих партий страны - либералов и консерваторов-тори. Перед лицом угрозы "национальным интересам" в условиях революционного взрыва в Соединенных Штатах перед ними настоятельно встала необходимость достижения быстрого и действенного компромисса по внутренним проблемам.

Между Пальмерстоном и руководителем консервативной оппозиции графом Дерби была достигнута негласная договоренность о том, что тори не будут особенно досаждать кабинету Пальмерстона своими оппозиционными действиями. Лояльность консерваторов была оплачена обещанием премьера воздержаться от либерализации внутриполитической жизни страны. Это политическое соглашение отразило заинтересованность обеих партий в проведении внешнеполитического курса, соответствовавшего интересам власть имущих кругов Великобритании в условиях начавшейся в США гражданской войны.

Однако, как показали дальнейшие события, договоренность либералов и консерваторов не учитывала позиции растущего рабочего класса страны. Успешное индустриальное развитие Англии не только усиливало ее мощь и международные позиции, но и вносило качественные изменения в расстановку политических сил, в частности влияло на положение рабочего класса Великобритании, расширяло возможности его воздействия на решение важнейших внутренних и внешнеполитических проблем. Несмотря на сильные реформистские тенденции в рабочем движении Великобритании, организованность пролетариата и его боевитость в 60-е годы заметно возросли. Реакция рабочего класса страны на события в США оказалась неожиданной и для либералов, и для консерваторов-тори.

Впрочем, еще до выступлений британского пролетариата в поддержку федерального правительства США и американских аболиционистов британские правящие круги увидели в революционных событиях за океаном угрозу "национальным интересам" Великобритании.

В Лондоне поэтому не скрывали своих надежд на то, что гражданская война в США будет кровопролитной, длительной и тяжелой, что она не только подорвет экономические и военные позиции заокеанского конкурента, но, возможно, завершится расколом Соединенных Штатов на два государства - буржуазный Север и рабовладельческий Юг. Во всяком случае уже в 1856 году, задолго до сецессии американского Юга, Пальмерстон, явно предвосхищая ход событий, в одном из своих писем назвал США "разъединенными штатами"^*.

^* (Ridley L. Lord Palmerston. - L., 1970. - P. 548.)

Пальмерстон явно выдавал желаемое за действительное. Но в этой постановке вопроса была целая политическая программа: попытаться добиться раскола и всемерного ослабления своего американского конкурента на мировых промышленных рынках, в морском судоходстве. Этой политики Пальмерстон последовательно придерживался на протяжении всего периода гражданской войны в США.

Симпатии и антипатии внешнеполитического ведомства Великобритании стали очевидны с самого начала конфликта между Севером и Югом Соединенных Штатов. Однако проявлять их следовало с максимальной осторожностью во избежание серьезных международных осложнений: открытая поддержка инсургентов-рабовладельцев была непопулярна внутри страны и являлась прямым нарушением международного права, так как означала выступление против законного правительства США.

Впрочем, руководители английского министерства иностранных дел особенно не утруждали себя поисками средств камуфляжа симпатий к рабовладельцам южных штатов. Соблюдая общие правила дипломатического приличия, они ограничились тем, что 26 декабря 1860 г. в официальной инструкции английскому послу в Вашингтоне лорду Лайонсу Рассел рекомендовал послу и всем английским консулам в США не оказывать "предпочтения" какой-либо из враждующих сторон и занимать нейтральные позиции. Это был старый, уже апробированный прием: имитируя невмешательство, ставить на одну доску и законное правительство, и тех, кто выступает против него, тем самым практически оказывая поддержку мятежникам.

Шедевром лицемерия было рассуждение Рассела, содержавшееся в этом же послании, о том, что надлежит делать американцам в условиях создавшейся кризисной ситуации. Нисколько не смущаясь тем, что никто его об этом не просил, министр иностранных дел Великобритании предлагал Северу и Югу "воздержаться от всех насильственных действий, могущих привести к гражданской войне". А через несколько дней в частном письме Рассел писал Лайонсу: "Я не вижу возможности компромисса, способного снова сблизить штаты"^*.

^* (Малкин М. М. Гражданская война в США и царская Россия. - М. - Л., 1939. - С. 20.)

Если учесть, что эти инструкции были даны послу Лайонсу еще до сецессии, то вывод очевиден: правительство ее величества открыто толкало мятежных рабовладельцев на разрыв с федеральным правительством, на развязывание гражданской войны. Одновременно Рассел "рекомендовал" правительству Линкольна воспринять раскол США как свершившийся факт и воздержаться от каких-либо насильственных акций, направленных на воссоединение страны.

Депеша Рассела создавала впечатление, что министр иностранных дел Великобритании мыслил категориями XVIII века, когда Англия еще распоряжалась огромными провинциями Северной Америки, как своими колониальными вотчинами.

Разумеется, в Лондоне прекрасно понимали, что "американский поезд" давно уже ушел, что североамериканские штаты - это уже не бывшая британская Америка. Однако власть имущие круги Англии считали желательным обострение конфликта Севера и Юга и надеялись на то, что гражданская война в США, как минимум, приведет к ослаблению их конкурента в Северной Америке, а как максимум - к расколу Соединенных Штатов на два государства. Все это отражалось в тех инструкциях, которые получал Лайонс из британской столицы.

Что касается заявлений о необходимости для той или другой стороны воздерживаться от военных действий, то "миролюбие" английского внешнеполитического ведомства определялось тем, что реальное соотношение сил между Севером и Югом оставляло мятежным рабовладельцам весьма скромную надежду на победу в гражданской войне. Правящие круги Англии, однако, готовы были пойти на оказание всемерной военной, экономической, дипломатической, моральной поддержки рабовладельцам, что они впоследствии и делали. Но эта помощь не могла иметь определяющего значения для исхода гражданской войны в США.

Все рекомендации Рассела послу Лайонсу в период от избрания Линкольна президентом до начала гражданской войны в Соединенных Штатах носили, конечно, гипотетический характер. Иная ситуация сложилась после атаки мятежников на форт Самтер, ставшей началом гражданской войны. Президент мятежной Конфедерации Джефферсон Дэвис объявил, что его правительство использует каперские операции в войне против федерального правительства. Ответом президента Линкольна было заявление о блокаде мятежных штатов.

Это уже были акции, имевшие важное международное значение. Они затрагивали интересы многих стран. В первую очередь это касалось Англии и Франции, текстильная промышленность которых нуждалась в американском хлопке. Европейские державы имели в Северной Америке и другие важные торговые и экономические интересы, которые оказались под серьезной угрозой после начала гражданской войны в США.

Правительство Великобритании в таких условиях явно тяготело к одностороннему решению этих сложных проблем - к ориентации на мятежную Конфедерацию и оказанию ей всемерной поддержки. Уже 3 мая 1861 г. Рассел принял эмиссаров рабовладельцев - Янси и Роста. Прием был неофициальный, но смысл его очевиден для всех, и в первую очередь для правительства Линкольна: это была первая акция, свидетельствовавшая о том, что Лондон сделал свой выбор, встал на сторону рабовладельческой Конфедерации.

Разумеется, в британской прессе и в парламенте было сделано немало заявлений о том, что Великобритания сожалеет о кровопролитии, начавшемся в Северной Америке, и готова приложить все усилия, чтобы приостановить его. Немало было и демагогических высказываний о том, что рабство аморально и необходимо бороться с ним всеми имеющимися средствами.

А тем временем правительство Великобритании предприняло дипломатические акции, которые не оставляли ни малейшего сомнения на счет того, чью сторону оно принимает в начавшейся в США гражданской войне. 6 мая 1861 г. Лайонсу была направлена инструкция, в которой говорилось, что правительство Великобритании признало Юг воюющей стороной. К моменту прибытия в Лондон нового посла США Ч. Адамса было приурочено издание декларации о нейтралитете, фактически признававшей мятежную Конфедерацию воюющей стороной. На дипломатическом языке это означало признание де-факто правительства мятежного Юга. Посол федерального правительства в Англии Адамс с полным основанием расценил декларацию как первый шаг на пути признания Конфедерации независимым государством.

Таковы были политические реалии. Во многих источниках говорится о том, что руководитель британского правительства лорд Пальмерстон всегда был противником работорговли и рабовладения. Может быть, это было действительно так. Но история знает многочисленные примеры, когда личные симпатии или антипатии власть имущих отходят на задний план перед лицом "государственных интересов".

Пальмерстон в самом деле мог и не симпатизировать рабовладельцам Юга, но во всяком случае все его практические действия были направлены на их поддержку. Глава британского правительства видел немалые выгоды от возможного утверждения на юге США независимого рабовладельческого государства. 20 октября 1861 г. он писал заместителю министра иностранных дел Великобритании Лейарду: "Есть все основания полагать, что Север окажется не в состоянии подчинить Юг. Если южная Конфедерация укрепит свои позиции как независимое государство, то она превратится в емкий и важный рынок сбыта промышленных товаров Великобритании"^*.

^* (Ridley L. Op. cit. - P. 548.)

Рабство было настолько отвратительным явлением, что прямые выступления в его защиту могли подорвать репутацию любого политического деятеля. И руководители внешней политики Англии учитывали это в своей практической деятельности. Они с максимальной для себя выгодой использовали и то, что федеральное правительство и лично Авраам Линкольн на первом этапе гражданской войны всемерно подчеркивали, что война ведется не за освобождение рабов, а только за восстановление Союза.

4 июля 1862 г. во время беседы с лидером радикальных республиканцев Чарлзом Самнером Линкольн заявил: "Я сделал бы это (освободил рабов. - Р. И.), если бы не боялся, что половина офицеров побросает оружие и восстанут еще четыре штата"^*.

^* (Randall J. Op. cit. - Vol. 2. - P. 153.)

Выступая со своими программными заявлениями в отношении целей войны, президент Линкольн в первую очередь учитывал внутриполитические проблемы США. Однако они находились в прямой связи и с вопросами внешнеполитическими, которые имеют исключительно важное значение для успешного развития любой революции. И гражданская война в США ни в коей мере не была исключением.

Руководители правительства Великобритании не делали секрета из того, что они признавали за Югом право с оружием в руках выступить против правительства Линкольна. Однако при этом они выступали против того, чтобы федеральное правительство реализовало свое конституционное право всеми возможными средствами, в том числе и силой оружия, бороться за единство и территориальную целостность США. Об этом недвусмысленно говорилось в многочисленных заявлениях руководителей английского правительства.

Личные качества руководителя государства, те или иные черты его характера являются далеко не последним по важности фактором в условиях такого серьезного военно-политического кризиса, как гражданская война. И это тем более важно в условиях США, когда речь идет о президенте, полномочия которого огромны и во внутренней, и во внешнеполитической сферах.

Авторы, придерживающиеся прорабовладельческой ориентации, нередко пишут о Линкольне, как о диктаторе, который грубейшим образом нарушил конституцию, борясь с рабовладельческими элементами на Севере. Политические противники Линкольна и в США, и за рубежом немало говорили и писали о жесткости президента во внешнеполитической сфере.

Линкольн был сложной и противоречивой фигурой. В его действиях можно найти подтверждения и той, и другой трактовки его государственно-политической деятельности. Но бесспорно одно: на первом, конституционном этапе войны, как определял этот этап К. Маркс, в деятельности президента проявлялось немало сомнений и колебаний. За эту непоследовательность Линкольна резко критиковали К. Маркс и Ф. Энгельс. Эти черты в его деятельности были подвергнуты резкой критике со стороны лидеров радикальных республиканцев, руководителей негритянского движения, искренних друзей дела Авраама Линкольна за рубежом, в том числе и в России.

Нерешительность и непоследовательность Линкольна находили свое отражение и в его внешнеполитической деятельности. Линкольн сталкивался с огромными трудностями внутри страны. Не раз и не два ход военных действий принимал такой оборот, когда создавалась реальная угроза самому существованию федерального правительства.

Президент не без основания считал, что в этих условиях внешнеполитический курс федерального правительства должен быть предельно осторожным, чтобы не создать новых, дополнительных трудностей в борьбе с мятежными рабовладельцами. Но при всем желании Линкольна и руководителя государственного департамента Сьюарда избежать внешнеполитических осложнений не удавалось, тем более что на внешнеполитическом фронте гражданской войны действовали силы, которые провоцировали осложнения.

Большие трудности создавала блокада мятежных штатов. Руководители внешнеполитических ведомств Англии, Франции и других европейских держав заявили, что блокада может быть признана только тогда, когда она действенна, реальна. Однако акции правительства Линкольна, направленные на усиление действенности блокады, они встречали в штыки, рассматривали их как покушение на объявленный этими державами нейтралитет.

Инцидент следовал за инцидентом, и чувствовалось, что в этой атмосфере неизбежен серьезный международный конфликт, который в конце концов и произошел.

Власти США широко пользовались своим законным правом досмотра в открытом море нейтральных судов, чтобы помешать мятежникам получать оружие, военное снаряжение и все, что было необходимо для ведения войны. В ноябре 1861 года федеральный сторожевой корабль "Сан Джасинто", возвращавшийся в США от западного побережья Африки, задержал и подверг в Багамском проливе досмотру британский почтовый корабль "Трент", на борту которого находились бывшие сенаторы, фанатичные защитники рабовладения и сецессии Дж. Мэзон и Дж. Слайделл. Как уже указывалось, по поручению президента Конфедерации Дж. Дэвиса они направлялись в Англию в качестве эмиссаров мятежной Конфедерации для ведения переговоров с правительством Великобритании на предмет активизации его деятельности с целью оказания всемерной помощи рабовладельческой Конфедерации.

Капитан федерального корабля Ч. Уилкс, не располагая никакими инструкциями государственного департамента или каких-либо других правительственных ведомств, по собственной инициативе арестовал эмиссаров мятежников и доставил их в тюрьму форта Уоррен в Бостонской гавани. Команда "Трента" получила право продолжить плавание к берегам Великобритании.

Этот, казалось бы, не столь значительный в условиях тяжелейшей гражданской войны инцидент вызвал бурю откликов по обе стороны Атлантики. С точки зрения норм международного права, на неукоснительном соблюдении которых Великобритания настаивала в ходе почти всех войн, которые она вела до того момента, действия капитана Ч. Уилкса были абсолютно законны. Капитана Уилкса приветствовали в США как героя войны, сорвавшего очередную акцию, направленную на вмешательство во внутренние дела Соединенных Штатов. Ему была организована на Севере триумфальная встреча, в его честь устраивались банкеты, пресса