2. Трудные времена
На заре новой эпохи
Говоря об успехах Витте в 90-е годы, нельзя забывать о благоприятствовавшей его деятельности конъюнктуре. Политика министра финансов соответствовала условиям промышленного подъема и относительной социальной стабильности в стране. Казалось, что Александр III, правивший Россией 13 лет, заморозил ее лет на 30.
Пришедший на смену домонополистическому капитализму империализм сразу заявил о себе как о конфликтной эпохе. Его наступление ознаменовалось реакционными грабительскими войнами (американо-испанская, англо-бурская), мировым экономическим кризисом, обострением соперничества держав в полуколониальных странах, ростом классовой напряженности.
Отряд охранной стражи КВЖД. ЦГАКФД
В России промышленный и финансовый кризис начала ХX века выразился в перепроизводстве, резком падении темпов прироста продукции и сокращении акционерного учредительства. Кризис усугублялся отставанием в развитии сельского хозяйства и узостью внутреннего рынка, обремененного феодальными пережитками. В 1901 - 1903 годах происходило нарастание революционного подъема в стране, в ходе которого уже четко обрисовалась роль рабочего класса как гегемона борьбы против самодержавия и крепостничества*. Приток в деревню безработных из города послужил дополнительным стимулом роста крестьянского движения. Активизировалась мелкобуржуазная интеллигенция. Усилилась оппозиционность либеральных буржуазно-помещичьих элементов. Одним из объектов критики со стороны как революционно-демократических, так и либерально-оппозиционных кругов стала финансовая и внешняя политика самодержавия. Почва под ногами царизма заколебалась, что побуждало его к поискам выхода из опасного положения.
* (См. Ленин В. И. Поли. собр. соч.- Т. 9.- С. 250 - 251. )
В этой обстановке прежний, сравнительно осторожный курс на постепенное решение внешнеполитических задач стал вызывать сомнения в правящих кругах. Быстро набирало силу, а позднее и возобладало авантюристическое течение, приверженцы которого выступали за скорейшее достижение успехов на мировой арене, способных, по их мнению, отвлечь или удовлетворить "общественность" и предотвратить революцию. Во внутренней политике этому соответствовал курс на ужесточение дворянско-крепостнической диктатуры.
Как же повел себя в изменившихся условиях Витте? Представлялись ли ему обострение международной обстановки и угроза самодержавию внутри страны настолько серьезными, чтобы отказаться от прежних внешнеполитических взглядов? Лучше понять реакцию министра финансов позволяет положение, достигнутое им в правительстве и при дворе.
Витте вступил в XX век в расцвете сил и способностей, исполненный больших надежд на будущее. В свои 50 с небольшим лет он имел почти высший чин, звание императорского статс-секретаря и занимал один из самых влиятельных постов в государстве: держал в руках нити управления народным хозяйством и оказывал весомое воздействие на внешнюю политику. Среди коллег по правительству - обычно всего лишь старших чиновников своих ведомств - "непременный министр финансов" выделялся как настоящий политический деятель "с широкими горизонтами и смелыми задачами"*. Он уверенно оттеснял других царских сановников на второй план. Казалось, недалека была заветная цель превращения в "русского Бисмарка", который твердой экономической политикой, необходимыми преобразованиями и осторожным внешнеполитическим курсом сумеет утвердить мировое величие России.
* (Кони А. Ф. Сергей Юльевич Витте. Отрывочные воспоминания.- М., 1925.- С. 18 - 19. )
Достижениям Витте во многом способствовали нестандартные приемы, к которым он прибегал в своей деятельности и которые сближали его с политиками европейского типа. На общем фоне несовершенной и плохо управляемой бюрократической машины царизма Министерство финансов выгодно отличалось более компетентным составом, осведомленностью, связями с деловыми кругами. Одним из первых шагов его нового главы был циркуляр о привлечении на службу лиц с высшим образованием. Витте, как и в департаменте железнодорожных дел, добивался права комплектовать личный состав не по сословно-чиновному принципу, а по знаниям и опыту практической работы, что ему в значительной мере удавалось*. Он высоко ценил возможности прессы как в распространении и получении информации, так и в воздействии на буржуазно-помещичью общественность. По инициативе Витте в 1902 году при Министерстве финансов было создано первое в России государственное агентство печати, получившее тогда наименование Торгово-телеграфного (позднее Петроградское телеграфное агентство, или ПТА)**.
* (Дубенцов Б. Б. Указ. соч.- С. 206 - 220. )
** (Этот вопрос рассмотрен в кандидатской диссертации Е. Г. Костриковои "Источники внешнеполитической информации русских буржуазных газет (1907 1914 гг.)" (М., 1983). )
Секрет успехов незнатного дворянина Витте заключался также в его богатой одаренности, помноженной на образование, исключительную работоспособность и неукротимую, настойчивую энергию. Работал министр, как заведенная машина, с 9 утра до позднего вечера, оставляя себе для отдыха лишь часовую прогулку или в дурную погоду - верховую езду в манеже. Он постоянно общался с нужными для дела людьми: одних заражал своим энтузиазмом, других тем или иным способом подкупал, но из всех старался выжать "все, что можно"*.
* (Суворин А. С. Указ. соч.- С. 369. )
Под стать неординарности взглядов и поведения Витте была его импозантная внешность. Он выделялся среди окружающих высоким ростом и крупным телосложением. Черты лица его носили печать грубой работы природы, широкий "сократовский" нос служил извечной мишенью для остряков и карикатуристов, но зато у него был умный, проницательный взгляд, высокий лоб и волевое выражение. Витте держался уверенно, обладал громким голосом, повелительными, подчас нарочито резкими манерами, за которыми, быть может, скрывалось смущение, испытываемое им в царском дворце и "высшем обществе". В более близком общении этот на вид суровый великан отличался простотой не был лишен чувства юмора.
Правда, "демократизм" Витте не выдерживал столкновения со специфической, так и не ставшей ему близкой, но столь важной для дела и карьеры сферой - придворной жизнью. По свидетельству одного из его близких сотрудников, "из целого ряда личных соображений, главным образом по причинам семейного характера, Сергей Юльевич все время поддерживал связь и проявлял необыкновенную почтительность ко всем, имевшим хотя какое-либо отношение к придворным кругам"*.
* (Глинский Б. Указ. соч.- Т. CXL.- № 4.- С. 253. )
Витте оказалась свойственна еще одна, нередкая в то время "слабость", которой страдал и его предшественник,- стремление использовать свое высокое служебное положение для личного обогащения. Некогда он пожертвовал более доходной частной должностью ради приобщения к власть имущим. Теперь власть открыла перед ним широкие возможности с лихвой компенсировать упущенное. При сооружении железных дорог, раздаче казенных заказов, основании новых компаний он находил много способов к отнюдь не безвозмездному протежированию. Тот же сотрудник министра вспоминал позднее: "Вообще Сергей Юльевич не брезговал никакими средствами для осуществления всевозможных дел "протекционного" характера"*.
* (Там же. )
Отношения Витте с другими министрами были неровными. В душе он презирал большинство из них за продажность и неумение подняться над узковедомственными интересами. Это не мешало ему быть снисходительным и даже дружественным к тем из них, кто поддерживал или хотя бы не препятствовал его начинаниям. В борьбе с противниками Витте не брезговал распространенными в бюрократической среде средствами - подсиживанием, лестью и т. п., ведя игру умело, со знанием человеческих слабостей. Не случайно его злейший враг А. М. Безобразов жаловался Николаю II, что "никакая борьба с Витте, создавшим себе доминирующее положение в среде своих коллег на почве служебной эквилибристики, невозможна"*, а А. С. Суворин, высоко ценивший ум и административный талант министра финансов, находил у него "полное отсутствие нравственных правил"**.
* (Цит. по Романов Б. А. Очерки дипломатической истории русско-японской войны.- С. 126. )
** (Суворин А. С. Указ. соч.- С. 369. )
Коллеги-министры часто платили ему нелюбовью и ревнивой завистью, что не мешало им лицемерно заискивать перед авторитетным сановником, ведавшим распределением денежных ассигнований. Часть министров не сочувствовала экономическому курсу Витте, полагая, что он недостаточно блюдет интересы помещиков, излишне благоволит к предпринимателям и иностранному капиталу. Оппозиция его влиянию в правительстве подспудно росла, хотя еще не стала преобладающей. Перемены же, происшедшие в 1899 - 1900 годах в составе глав ведомств (выдвижение Д. С. Сипягина и В. Н. Ламздорфа), оказались выгодными Витте.
Менее благоприятно было положение министра при дворе. Надежды Витте, что Николай II станет "хорошим правителем", то есть позволит ему негласно направлять политику, не вполне оправдывались. Царь ревниво относился к росту его авторитета. Со временем он стал чаще не соглашаться с рекомендациями Витте, а ссылки того на "заветы" Александра III парировал утверждением, что и сам уже немолод. Недоверие к слишком настойчивому советнику поддерживала в муже императрица, которая особенно невзлюбила Витте из-за его позиции в вопросе о престолонаследии в момент болезни Николая II в ноябре 1900 года*. При дворе министра финансов всегда третировали как провинциального выскочку, а с тех пор начали винить в недостаточной преданности царственной чете.
* (Витте решительно выступил тогда за передачу престола, в случае смерти царя, великому князю Михаилу Александровичу, в то время как императрица ожидала рождения наследника. )
Непрочности позиций Витте в придворных кругах в известной мере способствовали также его взгляды на самодержавие. Министр финансов считал необходимым его сохранение для цементирования огромной, многонациональной и разнообразной по географическим условиям великой державы. Вместе с тем он расходился с матерыми крепостниками в понимании неограниченности власти царя. По мнению Витте, самодержавие должно было быть правовым, то есть руководствоваться обязательными для всех законами, иначе оно вырождается в "хаотическое правление", произвол (как у А. С. Пушкина: "Владыки! вам венец и трон дает закон, а не природа; стоите выше вы народа, но вечный выше вас закон"). Кроме того, он был противником идеи непогрешимости царя, якобы руководимого во всем божественным провидением, справедливо полагая, что монарх тоже может ошибаться*.
* (См. Письма С. Ю. Витте к Д. С. Сипягину (1900 - 1901 гг.)//Красный архив.- 1926.- Т. 5 (18).- С. 31 - 32. )
Витте настойчиво искал опоры. Его поддерживала вдовствующая императрица Мария. Федоровна, но ее влияние, сильное в первые годы нового царствования, постепенно падало. Министру удалось добиться немаловажного, хотя все же частного успеха: в 1900 - 1902 годах его пригласили читать лекции по народному и государственному хозяйству брату царя, наследнику престола великому князю Михаилу Александровичу, у которого он завоевал прочные симпатии. Однако Витте не удостоился за свою службу какого-либо придворного чина.
Вступая в новый век, Витте не видел необходимости вносить существенные изменения в выработанную систему внешнеполитических взглядов. Это ясно видно из происшедшего между царскими сановниками в начале 1900 года обмена мнениями по вопросам международной политики. М. Н. Муравьев в специальном докладе царю поднял вопрос, не следует ли воспользоваться благоприятными обстоятельствами, когда главный соперник России поглощен войной с бурами, "в видах достижения с возможно меньшею затратою сил одной из стоящих на очереди Политических задач?"
Карикатуры из юмористических журналов периода первой русской революции. Маньчжурская баня
Докладная представляла собой противоречивый документ. Основной тезис автора звучал сдержанно: "Настоящее общее положение вещей не вызывает необходимости со стороны императорского правительства принятия каких-либо неотложных чрезвычайных мер ни в виде приобретения путем соглашения какой-либо стоянки для нашего флота, ни при посредстве военного занятия какой бы то ни было территории или стратегической позиции". Далее, однако, следовал перечень конкретных мер по укреплению позиций России на широком фронте от Босфора до Квантунского полуострова. Некоторые меры имели авантюристический оттенок*.
* (См. Царская дипломатия о задачах России на Востоке в 1900 г.//Красный архив.- 1926.- Т. 5 (18).- С. 4 - 18. )
Муравьева в основном поддержали военный министр А. Н. Куропаткин и управляющий Морским министерством П. П. Тыртов. Куропаткин писал, что "наиболее важной задачей России в настоящем XX веке" считает "занятие Босфора", и солидаризировался с мнением министра иностранных дел о задачах в Персии, Афганистане и на Дальнем Востоке. Тыртов обращал внимание на важность приобретения морской базы на юге Кореи*.
* (Там же.- С. 18 - 22. )
Витте не преминул принять участие в обсуждении внешнеполитических планов. В ответе Муравьеву министр финансов согласился с его общей, "полной спокойствия оценкой вещей". В отношении же предлагавшихся конкретных мер Витте обратил внимание, что главнейшие из них "связаны с весьма крупными расходами". Между тем государственные финансы и кредит и без того отягощены усиленными требованиями последнего времени (строительство ЮМЖД, Порт-Артура и Дальнего). Поэтому он выступил против идеи дальнейшего усиления русских вооруженных сил в Туркестане и Закаспийской области, Приамурском военном округе и на Квантунском полуострове, а также против содержания сильной эскадры на Тихом океане, опасаясь, что это вовлечет Россию в бесперспективную гонку вооружений с Англией, Японией, а возможно, и другими державами.
Особое сомнение Витте вызвал поднятый Муравьевым вопрос об окончательном выяснении плана занятия Босфорского пролива. "Мне представляется,- писал министр финансов,- что эта цель может быть достигнута или ценою самой решительной европейской войны, или же для закрепления достигнутых результатов придется пролить много крови и, быть может, пойти на серьезные уступки в других местах"*.
* (Там же.- С. 24. )
В заключение Витте повторял, что разделяет общий взгляд министра иностранных дел, но выступает против большинства намечаемых практических мер, требующих новых денежных затрат. В сфере политики, не без колкости поучал он Муравьева, "многого можно достигнуть дипломатическим искусством, что и доказывает вверенное вашему сиятельству министерство"*. Витте, таким образом, еще раз продемонстрировал верность осторожной тактике, понимание необходимости соразмерять выдвигаемые задачи с реальными силами.
* (Там же.- С. 22 - 25. )
Вместе с тем он считал необходимым твердо отстаивать уже занятые позиции. Об этом свидетельствует, например, его реакция на предложение Соединенных Штатов державам признать доктрину "открытых дверей" в Китае. Американская дипломатия выступила с такой инициативой еще в сентябре 1899 года, когда царское правительство объявило Дальний открытым портом. Правительство США хотело, чтобы державы, претендовавшие на "сферы влияния" в Китае, взяли обязательство не затрагивать права открытых для иностранной торговли китайских портов, а также узаконенных там иностранных нтересов. Оно предлагало сохранить в этих портах основанный на международных договорах и равный для всех китайский таможенный тариф, не взимать с иностранных судов и грузов более высокие сборы и тарифы, чем с собственных. Тем самым преимущества держав - обладательниц "сфер влияния" в области торговли свелись бы на нет.
Когда Витте сообщили об американском демарше, он сначала предложил подождать реакцию других держав, рассчитывая найти партнеров в противодействии Соеди-ненным Штатам. Муравьев занимал более примирительную позицию, считая возможным принять американское предложение, если оно не будет распространяться на арендованную Россией часть Ляодунского полуострова. Он даже считал такую сделку небезвыгодной, видя в ней форму признания Соединенными Штатами Маньчжурии сферой русских интерессов. Посол в Вашингтоне А. П. Кассини развил мысли своего шефа в проекте соглашения, в котором подчеркивал существенную разницу между "сферой влияния" и "арендованной территорией". Витте отозвался о проекте Кассини отрицательно, считая, что в нем не определены границы "сферы влияния". Он также категорически протестовал против уравнения железнодорожных тарифов на КВЖД и ЮМЖД для русских и иностранных грузов*.
* (См. Фурсенко А. А. Указ. соч.- С. 156 - 158. )
Расчеты министра финансов на сопротивление американской инициативе со стороны других держав не оправдались. Англия и Япония поддержали Соединенные Штаты, Италия также не стала возражать, Германия и Франция, хотя и с оговорками, согласились принять американское предложение. В таких условиях Муравьев не считал возможным "пойти наперекор общепринятому державами политико-экономическому началу и, подорвав существующие между Россией и Северо-Американскими Соединенными Штатами дружественные отношения, дать повод к образованию весьма опасной для интересов наших коалиции держав на Дальнем Востоке"*. Он вновь предлагал ответить американцам, что их предложение в принципе приемлемо, но сопроводить согласие необходимыми оговорками.
* (Там же.- С. 159. )
Витте в письме Муравьеву от 26 декабря 1899 г. высказал мнение, что американский проект недостаточно ясен и определенен. Если тем не менее будет признано необходимым пойти навстречу правительству США, то нужно сформулировать условия, которые не подвергали бы особому риску экономические интересы России. Он по-прежнему считал "совершенно невозможным согласиться на предложения правительства Соединенных Штатов" в части уравнения русских тарифов с иностранными на КВЖД и южноманьчжурской ветке. В противном случае Россия потеряла бы льготы, приобретенные по соглашениям 1896 и 1898 годов, не получив взамен каких-либо новых выгод. Витте считал бы такое отступление несовместимым с достоинством России и "совершенно недопустимым" с политической точки зрения.
Министр финансов соглашался, что можно формально не отвергать принцип "открытых дверей" и обещать в случае, если открытый порт Дальний будет позднее отделен от остальной арендованной территории таможенной чертой, взимать пошлины на этой черте в одинаковом размере со всех иностранных товаров. В других китайских портах пошлины и сборы должны регулироваться самим китайским правительством, и достаточно было бы указать, что Россия не намерена добиваться там для своих подданных каких-либо привилегий.
Точка зрения Витте одержала верх. Его предложения легли в основу ответа американскому правительству от 30 декабря 1899 г*. Таким образом, Россия оказала наиболее стойкое противодействие нажиму Вашингтона, что, впрочем, находит естественное объяснение в ее возросших интересах в Маньчжурии.
* (Там же.- Приложения.- С. 220 - 224. )
Витте продолжал рассчитывать на эффективность созданного им механизма и методов постепенного внедрения в зависимых странах. Ему удалось продемонстрировать их преимущества на одном из важных участков конкурентной борьбы с другими державами - в Персии. Переговоры Ссудного банка с шахским правительством, длившиеся с конца 1899 года до начала 1900 года, завершились 17 (29) января подписанием соглашения о 5 %-ном золотом займе на весьма крупную по масштабам Востока сумму - 22,5 млн. рублей, предоставленную на 75 лет. Заем обеспечивался доходами от всех таможен, за исключением таможенных учреждений области. Фарс и Персидского залива, которые уже использовались для обеспечения английских займов. Одним из главных условий сделки было обязательство шахского правительства погасить задолженность Англии и впредь не заключать долгосрочных иностранных займов без согласия России*.
* (См. Ананьич Б. В. Указ. соч.- С. 25. )
Соглашение, достигнутое при самом активном участии Министерства финансов, знаменовало серьезный успех в борьбе с английским конкурентом. Персидскому правительству оно позволяло вырваться из жестких долговых тисков Англии, хотя и ценой финансовой зависимости от северного соседа.
В связи с займом 1900 года был решен вопрос о продлении обязательства шахского правительства не строить на территории страны железных дорог. В пользу этого настойчиво выступал Витте*, которого на сей раз поддержал военный министр. Свою роль здесь сыграла угроза позициям России в Персии со стороны немецкой концессии Багдадской дороги. 4 января 1900 г. русский посланник в Тегеране получил подписанный шахом и скрепленный первым министром документ, по которому срок прежнего "железнодорожного обязательства" продлялся "в знак дружбы и доверия" еще на 10 лет*.
* (См. АВПР.- Ф. Канцелярия.- 1900.- Д. 101.- Л. 2. )
** (Еще в 1898 году Министерство иностранных дел запросило мнение Витте, надо ли добиваться возобновления такого обязательства и не стоит ли самим возбудить вопрос о концессии на линию Джульфа - Тавриз. Тот выступил в пользу первого предложения. Это дало бы время России, как полагал министр финансов, проложить железнодорожную линию от Александрополя до персидской границы у Джульфы. Что касается дороги Джульфа - Тавриз, то, признавая ее важное экономическое и политическое значение, он считал подобную концессию рискованной, так как она дала бы повод конкурентам России, особенно англичанам, добиваться права на сооружение железнодорожных линий на юге и западе Персии. Поэтому Витте предлагал отложить пока сооружение железных дорог в пределах Персии и ограничиться улучшением тех колесных и вьючных путей, которые соединяют экономические центры Персии с границей России и с побережьем Каспийского моря (см. АВПР.-. Ф. Персидский стол.- Д. 4445.- Л. 253). )
Англичане взяли своеобразный реванш весной 1901 года, когда британский подданный Н. д'Арси получил концессию на эксплуатацию нефтяных месторождений во всей Персии, за исключением северных районов, а также на проведение нефтепровода к Персидскому заливу.
Шахское правительство быстро растратило средства, полученные по займу 1900 года, и уже в следующем году стало просить дополнительные ссуды, подняв вопрос о новом, 10-миллионном займе. Принципиальное согласие России последовало в сентябре того же года. Оно было оговорено рядом условий, сформулированных главным образом в Министерстве финансов: заключением торгового соглашения, устранением английского влияния на Монетный двор в Тегеране, выдачей концессии на строительство колесной дороги от кавказской границы через Тавриз и Казвин до Тегерана и, наконец, концессией на проведение трубопровода к Персидскому заливу*.
* (См. АВПР.- Ф. Канцелярия.- 1901.- Д. 97.- Л. 166 об.- 168. )
Быстрее других удалось решить вопрос о торговых отношениях. Их правовая основа (ст. 3 Особого акта о торговле Туркманчайского договора 1828 г.) давно уже устарела. Предусмотренная ею 5 %-ная система обложения всех (русских и персидских) товаров давала преимущества торговым соперникам России, пользовавшимся правом наибольшего благоприятствования, и была невыгодна для самого шахского правительства. Переговоры с русской стороны вел представитель Министерства финансов в Персии В. Я. Голубев, действия которого направлял Витте. Попытки английской миссии помешать соглашению успехом не увенчались, и 27 октября (9 ноября) 1901 г. оно было оформлено в виде Декларации об изменении ст. 3 названного акта*.
* (Там же.- Л. 93 с об.,