Глава восьмая. Противоборство
Открытие сессии
Третья сессия Генеральной Ассамблеи ООН состоялась в Париже с 21 сентября по 12 декабря 1948 года. Заседания Ассамблеи проходили во дворце Шайо, в помещении бывшей Всемирной выставки.
Советский представитель выступает на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН, Париж, 1948 год
Перед дворцом, там, где расположены знаменитые фонтаны Трокадеро, напротив ажурной Эйфелевой башни, развевались государственные флаги пятидесяти восьми стран, среди них Советского Союза, УССР, БССР. Каждое утро к дворцу Шайо съезжались сотни автомобилей. Вокруг дворца с утра до вечера толпился народ.
Торжественное заседание третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН в честь Дня ООН
Пале-Шайо - одно из самых красивых зданий в Париже. Здесь помещались четыре музея и театр на 3 тысячи мест. Теперь в главном зале проходили пленарные заседания третьей сессии Генеральной Ассамблеи, а в других залах были оборудованы помещения для работы комиссий, комитетов, комнаты для делегаций, и целым этажом завладели многочисленные представители прессы. Тут были устроены центральная телефонная и телеграфная станции, связывающие дворец Шайо со всем миром.
Среди делегатов много знакомых лиц: австралиец Эватт, бельгиец Спаак; на местах делегации Соединенных Штатов можно видеть Маршалла, Элеонору Рузвельт, Даллеса, Остина; среди англичан выделялись квадратный Бевин и подтянутый Шоукросс, неподалеку сидел аргентинец Арсе, не устававший многословно афишировать себя противником принципа единогласия великих держав.
Главы делегаций УССР и БССР беседуют в перерыве между заседаниями третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН
Обсуждение многих международных проблем на третьей сессии проходило в обстановке острого противоборства двух линий в мировой политике. Но как бы трудно ни приходилось советским дипломатам, мы всегда верили, что нет в мире такой силы, которая была бы в состоянии преградить правдивому слову путь к сердцам народов; рано или поздно, вопреки всем хитросплетениям противников мира, правда возьмет свое!
Сложившаяся в то время международная обстановка не радовала. Военные действия велись в Индонезии, Индокитае, Бирме, Палестине, Греции. Торжественно провозглашенные в годы войны международные договоры и соглашения не выполнялись, и представитель США Даллес с трибуны Генеральной Ассамблеи заявлял: "Не будет возврата к политике Тегерана, Ялты и Потсдама". Появились многочисленные проекты замены ООН новой организацией, пропагандировались идеи образования новых военных и политических блоков империализма. Большие проблемы отражались и в маленьких эпизодах, иногда драматичных, иногда комических.
Приведу один из примеров. Во время одного из заседаний Генеральной Ассамблеи с балкона большого зала дворца Шайо выступил "гражданин мира" американец Гарри Девис с призывом к делегатам образовать "всемирное правительство" и начал бросать листовки с изложением его взглядов. В зале поднялись крики, шум, послышались протесты. Председатель предложил полиции навести порядок. Два французских ажана схватили его за руки и силой вытолкали в коридор.
Вечером Девис перед дворцом Шайо разбил палатку, поставил кровать, столик, стул и объявил, что будет здесь жить до тех пор, пока Генеральная Ассамблея не объявит о создании "всемирного правительства". Этот фарс продолжался в течение недели.
На сессии Генеральной Ассамблеи ООН присутствовало около 2500 представителей телеграфных агентств, газет, журналов, радиокорпораций из всех стран мира. В повестку дня сессии было поставлено 70 вопросов, многие из которых имели жизненно важное значение для будущего народов.
Первое заседание Генеральной Ассамблеи открылось при огромном стечении публики и представителей прессы. Огромный зал дворца был переполнен. За столами, отведенными для делегатов, разместились представители 58 стран.
Аргентинский министр иностранных дел Хуан Брамуглия открыл сессию. В своей речи он охарактеризовал международное положение как тревожное и в декларативной форме призвал делегатов к сотрудничеству, не ставя, впрочем, перед ними каких-нибудь конкретных вопросов и не выдвигая никакой программы действий.
С приветственной речью, обращенной к делегатам, выступил президент Французской Республики Венсан Ориоль.
- Франция, - говорил он, - горда и счастлива честью принимать третью сессию Генеральной Ассамблеи в Париже - городе, где родился лозунг "Свобода, равенство, братство", разнесшийся по всему миру... Зная по опыту, что значит быть подчиненной другой стране, Франция не может не заявить еще раз о "праве всех народов избрать себе форму правления, при которой они хотят жить", и об их обязанности, подтвержденной высокими подписями Франклина Рузвельта, Уинстона Черчилля и Иосифа Сталина, приложить все усилия к тому, чтобы искоренить тиранию и рабство, угнетение и нетерпимость и с этой целью поддерживать и укреплять в будущих мирных условиях то единство действий, которое сделало возможной и неизбежной победу Объединенных Наций в этой войне... Три года прошло с тех пор, как окончилась мировая война, а мы все еще далеки от прочного мира. По-прежнему царит неуверенность в будущем. Разгоревшиеся страсти и сталкивающиеся интересы ухудшают и усложняют уже существующие разногласия...
Перед ООН, - продолжал президент, - стоит задача установления мира. Установить мир - это значит создать международное право, добиться международной справедливости, уважение к которым ООН могла бы обеспечить. Мир - это великое дело, требующее смелости и доверия. Для того чтобы добиться мира, нужны большое терпение, большая мудрость и большая решимость. Для торжества дела мира необходимы все воодушевление и вся вера, которые народы проявляли во время войны... Доведя дело мира до успешного завершения, ООН не только свершит свое историческое предназначение, не только проникнется сознанием выполненного священного долга, но и заслужит радостное благословение матерей и детей всего мира*.
*(Официальные отчеты первой части третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Издание ООН, 1949, стр. 1 - 3 (русский текст).)
Присутствующие горячо аплодировали словам президента, которым нельзя было отказать в определенном политическом реализме.
Еще год тому назад французы (и не только французы) возлагали большие надежды на помощь со стороны Соединенных Штатов Америки. Широко разрекламированный "план Маршалла" казался им спасательным кругом. Но вскоре эти иллюзии развеялись, как дым.
С 1948 по 1951 год Франция получила по "плану Маршалла" 500 миллиардов франков, а израсходовала на военные цели 2047 миллиардов франков, то есть в четыре раза больше полученного. Англия получила по "плану Маршалла" за тот же период 2,7 миллиарда долларов, а ее общие расходы за это время составили около 11 миллиардов долларов.
Под видом оказания экономической помощи европейским государствам правящие круги США рассчитывали расчистить путь для еще большей американской экспансии в Европе. Они рассчитывали, что им удастся избежать нового экономического кризиса в США и путем вывоза в страны Европы не находивших сбыта товаров поддержать объем производства в США. Главный же их расчет был в том, чтобы подготовить создание военных блоков, глубоко проникнуть в экономику западноевропейских стран, добиться подавления демократического и рабочего движения и установления реакционных режимов, зависимых от США. "План Маршалла" носил явно враждебный характер по отношению к Советскому Союзу, был рассчитан на экономическую блокаду социалистических стран. Заметим, что в конечном счете "план Маршалла" потерпел неудачу; основные цели его вдохновителей оказались недостижимыми.
...Делегаты приступили к выборам рабочих органов Ассамблеи. Председателем сессии тайным голосованием незначительным большинством и только после перебаллотировки был избран министр иностранных дел Австралии Эватт, который был уже известен как послушный исполнитель указаний из Лондона и Вашингтона. Председателем Первого комитета (по политическим вопросам) был избран министр иностранных дел Бельгии Спаак. Председателями комитетов не было избрано ни одного представителя славянских стран, что явилось примером прямого извращения принципов сотрудничества в ООН. Как и в 1947 году, американская дипломатия использовала "машину голосования" в своих интересах.
Сессия, как обычно, открылась общей дискуссией о проделанной работе за истекший год. После окончания дискуссии начали работать комитеты.
Атомная проблема
"Атом задал работу дипломатам", - в шутку говорили журналисты. Действительно, в XX веке атомная проблема встала во всем своем устрашающем значении. Атомная энергия вошла впервые в жизнь человечества не как великое благо, а как невиданная в истории чудовищная сила разрушения. Две атомные бомбы, сброшенные в 1945 году на территорию Японии (причем это не вызывалось никакой военной необходимостью), послужили причиной смерти 115 тысяч японцев и увечья 140 тысяч человек, без учета жертв атомной радиации.
Первый (Политический) комитет 30 сентября 1948 года приступил к обсуждению доклада Комиссии по атомной энергии, созданной Генеральной Ассамблеей ООН 24 января 1946 года. Докладчик - представитель Канады Макнотон - заявил, что Комиссия по атомной энергии, в задачу которой входило разработать конкретные предложения об организации контроля над атомной энергией в пределах, необходимых для обеспечения использования ее только в мирных целях, по выработке предложений относительно изъятия из национальных вооружений атомного оружия, должна была представить свой доклад Генеральной Ассамблее и Совету Безопасности.
Комиссия на протяжении двух лет работы провела более 200 заседаний, однако, к сожалению, не смогла прийти к согласованным решениям и зашла в тупик.
Естественно, возникал вопрос: кто в этом виноват?
Докладчик всю вину за срыв работы комиссии пытался взвалить на представителей Советского Союза, упрекая их в "неуступчивости", и одновременно восхвалял план, выработанный Соединенными Штатами, который, по его мнению, полностью основывался на учете новейших научно-технических данных.
В чем же заключался американский план установления международного контроля над атомной энергией, предложенный 14 июня 1946 года представителем США в атомной комиссии банкиром Бернардом Барухом?
Этот план был разработан специальной группой (в которую входили представители концернов Моргана, Дюпона, Рокфеллера и другие), с целью закрепить за Соединенными Штатами на неопределенное время монопольное обладание атомным оружием. В дальнейшем в литературе и дипломатических документах этот план стал называться по имени его главного автора "планом Баруха".
Суть "плана Баруха", если освободить его от пышных словесных одежд, состояла в том, чтобы создать такой международный орган, который, действуя самостоятельно, независимо от всех других международных организаций и договоров, контролировал бы добычу атомного сырья, разведку запасов урана и тория, работу всех предприятий по производству атомной энергии, проведение научно-исследовательских работ в области атома и т. д.
Только в случае создания такого международного (а фактически проамериканского) органа США выражали согласие передать в его ведение собственную атомную промышленность.
Предполагалось, чтобы представители контрольного органа имели право свободного въезда в любую страну и доступа в любой район, производить инспекцию любой территории, делать аэрофотосъемки как наземные, так и воздушные. Государственные или частные предприятия, связанные с производством атомной энергии, могли бы действовать только по специальным лицензиям этого международного контрольного органа. В соответствии с американским планом контрольный орган фактически мог вмешиваться во внутренние дела государств, в их экономическую жизнь, не считаясь с их национальными интересами, нарушая их суверенные права.
Главный вопрос - о производстве и запрещении атомного оружия - в "плане Баруха" вовсе обходился, им не предусматривалось запрещения использования атомной энергии в военных целях. Этот план не предусматривал и того, чтобы США прекратили производство атомных бомб, как только контрольный орган начнет функционировать. Таким образом, Соединенные Штаты, сосредоточивая все внимание на вопросе о контроле, рассчитывали с помощью ООН сохранить за собой монопольное обладание атомным оружием в целях проведения политики "с позиции силы" в отношении социалистических стран.
Журналисты назвали этот план "американским атомным сверхтрестом". Этот "атомный сверхтрест", наделенный широкими полномочиями, должен был находиться вне контроля Совета Безопасности, где действует "правило вето". Американские правящие круги рассчитывали иметь в этом международном контрольном органе большинство голосов и диктовать свою волю другим государствам, производящим атомную энергию. Учитывая, что за спиной такого контрольного органа стояли бы сильные монополии США, было ясно, что такой план мог сделаться орудием их борьбы за мировую гегемонию в политической, экономической и военной областях. Естественно, что "план Баруха" не мог быть принят Советским Союзом и другими государствами, заботящимися о сохранении своей независимости и безопасности.
Дин Ачесон
Одним из тех, кто сыграл немалую роль в разработке американской позиции по атомной проблеме был Дин Ачесон. Так называемый доклад Ачесона - Лилиенталя был положен в основу "плана Баруха".
На личности Ачесона следует остановиться подробнее. С ним я познакомился в 1946 году, когда он был заместителем государственного секретаря Соединенных Штатов. Он уже тогда проявил себя горячим сторонником "плана Маршалла" и поборником идеи "сильной Америки". В то время Ачесону было 53 года.
Юрист по образованию, он в 1921 - 1941 годах был одним из руководителей крупной адвокатской фирмы "Ковингтон, Барлинг, Рабли, Ачесон, Шорб". Затем началась его дипломатическая карьера. Ачесона назначили помощником госсекретаря; позже он представлял США в различных международных организациях.
В январе 1949 года Трумэн объявил об отставке Маршалла и о назначении государственным секретарем США Дина Ачесона. Внешняя политика Соединенных Штатов под его руководством носила открыто враждебный характер по отношению к Советскому Союзу и была направлена на подготовку новой мировой войны. Ачесон являлся активным проводником в жизнь "атомной дипломатии", помогал Пентагону создавать обширную сеть американских военных баз за рубежом, содействовал ремилитаризации Западной Германии, возрождению японского империализма - все это в прямое нарушение взятых США обязательств по Ялтинскому и Потсдамскому соглашениям. Ачесон был ярым противником Советского Союза.
Он систематически выступал против всех предложений Советского Союза, направленных на укрепление мира и международной безопасности: о запрещении атомного оружия и установлении строгого международного контроля, сокращении вооружений и вооруженных сил великих держав, заключении Пакта мира между пятью державами и других предложений Активно добивался расширения экспорта американских товаров и капитала в другие страны, заявляя, что в мире, с которым мы встречаемся в 1948 году, программа восстановления Европы стоит на первом месте... в деле обеспечения "американской безопасности".
В противоположность "плану Баруха" советская делегация 11 июня 1947 года внесла в комиссию основные положения международного соглашения о создании системы контроля над атомной энергией.
Советский Союз настаивал на том, что учреждению такого международного контроля должно предшествовать запрещение атомного оружия. Задачей строгого и эффективного международного контроля должно явиться именно наблюдение за выполнением этого запрещения. Советский Союз внес предложения о периодическом инспектировании и специальных обследованиях Международной контрольной комиссии, считая, что такое инспектирование является предварительным условием контроля. Предложения предусматривали: создание Международной контрольной комиссии, состоящей из членов Совета Безопасности и Канады, с правом периодического инспектирования, обследования атомных предприятий, проверки их отчетности и запасов сырья и материалов. Комиссия могла производить специальные обследования в случаях возникновения подозрений в нарушении Конвенции о запрещении производства и применения атомного оружия, делать рекомендации правительствам по вопросам, относящимся к производству и использованию атомной энергии; могла рекомендовать Совету Безопасности меры предупреждения и пресечения в отношении нарушителей Конвенции о запрещении атомного оружия. К сожалению, большинство атомной комиссии отклонило эти предложения. В результате преднамеренного саботажа со стороны представителей США, Англии, Канады атомная комиссия оказалась в тупике и прервала свою работу. Американская и английская печать подняла невероятный шум, пытаясь обвинить в срыве работы атомной комиссии Советский Союз.
Вместе с тем определенные круги на Западе начали широкую кампанию шантажа, надеясь использовать атомную бомбу в качестве средства запугивания и грубого давления на СССР и другие социалистические страны. Вот примеры.
Бывший начальник штаба военно-воздушных сил США генерал Спаатс в статье, помещенной в журнале "Лайф" в 1947 году, писал: "В настоящее время атакующая сторона не нуждается в том, чтобы с большим трудом и кровопролитными боями продвигаться по дороге Минск - Смоленск - Москва, чтобы нанести удар по русским жизненным центрам", и поэтому "война может быть закончена в течение нескольких недель или, возможно, дней". Можно было думать, что новоявленный поклонник "молниеносной войны" начисто забыл, чем кончилась попытка осуществить подобную авантюру!
Под "атомную стратегию" спешно подводилась теоретическая база. Американский профессор Коул в своей книге "Проблема защиты от атомных бомб", изданной в 1947 году, писал: "Метод предотвращения войны, который напрашивается сам собой, заключается в запугивании страны, которая в противном случае может начать агрессию. Это способ большой палки. Атомная бомба - это самая большая палка, какая когда-либо применялась". Откровенное высказывание!
Пропаганда атомной войны в целях одурманивания сознания американцев велась в те годы в самых широких масштабах. Пропагандисты новой войны, "научно" взвешивая силы будущих противников, рьяно доказывали, что Соединенные Штаты в атомной войне будут непобедимы. В американском журнале "Лук" в 1948 году была напечатана большая статья "Когда Россия будет иметь атомную бомбу?". Авторами статьи были Хогертон - крупный специалист, инженер-атомщик, и Рэймонд - экономист, "специалист по России" (главный консультант по вопросам русской экономики при военном министерстве в Вашингтоне с 1943 по 1946 год). Они доказывали, что Советский Союз может создать атомное оружие никак не ранее 1954 года и что он отстал в этом отношении от Америки более чем на 22 года. Из этого и предлагалось исходить в американских планах на будущее. Между прочим, эта статья была переведена на русский язык и издана Издательством иностранной литературы в 1948 году.
Авторы статьи пытались доказать, что Советский Союз не сумеет организовать в течение многих лет производство атомных бомб, поскольку советская наука и техника "не способны" решить сложную и трудную задачу получения атомной энергии. Советская промышленность, хотя она и занимает, по их собственному признанию, второе место в мире, все же "не сможет" справиться с сооружением в ближайшее время атомных предприятий.
В апреле 1949 года президент США Трумэн заявил, что если бы "обстоятельства" снова потребовали использования атомной бомбы, то он пошел бы на такое решение, как и в августе 1945 года, когда приказал сбросить атомные бомбы на Японию.
Но вскоре "атомным стратегам" пришлось пережить горькое разочарование. Нам, советским людям, в Нью-Йорке особенно запомнился день 25 сентября 1949 года, когда по радио было передано и потом опубликовано всей американской печатью сообщение ТАСС о том, что "Советский Союз овладел секретом атомного оружия еще в 1947 году"*. Это сообщение стало сенсацией № 1, оно оживленно комментировалось в дипломатических кругах и явилось холодным душем для пентагоновских генералов.
*("Правда", 25 сентября 1949 г.)
Вскоре президент Трумэн объявил по радио, что в СССР произошел атомный взрыв. Одновременно аналогичное заявление было сделано английским и канадским правительствами. Это известие было подобно грому среди ясного неба. Мы внимательно наблюдали за лицами буржуазных дипломатов. На их лицах была печать растерянности и уныния. Они подходили к нам, спрашивали: "Что у вас там случилось?" Мы отвечали, что ничего особенного не случилось; как известно, в СССР был произведен взрыв атомной бомбы, больше мы ничего добавить не можем.
Миф об американской монополии на атомную бомбу потерпел полный крах.
Однако СССР не намеревался никого запугивать своими успехами в производстве атомной энергии. Если атомная энергия в руках империализма США стала источником производства смертоносного оружия, средством запугивания, орудием шантажа и насилия, то в руках советских людей она стала могучим средством невиданного еще до сих пор технического прогресса, дальнейшего быстрого роста производительных сил нашей страны, улучшения благосостояния народа.
Правительство Советского Союза заявило, что оно стоит и намерено стоять в будущем на своей прежней позиции безусловного запрещения применения атомного оружия и будет вести последовательную борьбу за мир и укрепление международной безопасности.
В дипломатических и журналистских кругах справедливо говорили, что это заявление должно поощрить Генеральную Ассамблею с новой энергией взяться за решение проблемы атомного контроля.
Делегация Советского Союза еще 19 апреля 1946 года внесла в атомную комиссию проект международной Конвенции о запрещении производства и применения атомного оружия и об уничтожении запасов готовой и незаконченной продукции этого оружия. Теперь это предложение приобретало особую значимость.
Советский Союз вел последовательную и неизменно конструктивную линию относительно запрещения атомного оружия и всех других видов оружия массового уничтожения людей, относительно контроля над атомной энергией в пределах, необходимых для обеспечения использования ее только для мирных целей. Продолжая эту линию, делегация Советского Союза на третьей сессии Генеральной Ассамблеи внесла проект резолюции, направленной на укрепление мира и устранение угрозы войны. В проекте резолюции рекомендовалось, чтобы постоянные члены Совета Безопасности в качестве первого шага в деле разоружения сократили на одну треть в течение одного года все наличные сухопутные, морские и воздушные силы. Далее рекомендовалось запретить атомное оружие, а для наблюдения и контроля за проведением в жизнь всех этих мероприятий учредить в рамках Совета Безопасности международный контрольный орган.
Делегаты США, Англии и некоторых других стран выступили против миролюбивых советских предложений. Несмотря на крах американской монополии на атомную бомбу, милитаристские круги США упорно не хотели отказываться от иллюзии своего "всесилия" и посредством печати, радио и кино продолжали нагнетать обстановку напряженности. Мы были свидетелями того, как велась эта опасная кампания. Так, газета "Вашингтон пост" писала 12 сентября 1950 года: "Сенатор Стеннис заявил, что мы имеем 450 или более усовершенствованных атомных бомб. Этого достаточно, чтобы обеспечить по 50 бомб на каждый большой город России". Сенатор Мундт, выступая на обеде в отеле "Елизабет" 25 апреля 1950 года, призывал начать новое кровопролитие. "Когда придет война, - заявил сенатор Мундт, - а она должна прийти, мы должны сбросить достаточное количество атомных бомб для того, чтобы уничтожить страну, против которой эти бомбы направлены", то есть против СССР.
Исподволь подбрасывалась идейка о том, что "атомная бомба" имеет такое же "право на существование", как и любое другое оружие.
Профессор Колумбийского университета Теодор Розбери в своей книге "Мир или чума", изданной в США в 1950 году, писал: "Какая разница, умрет л