предыдущая главасодержаниеследующая глава

2. Обострение русско-византийских отношений в середине 30-х годов X в. война 941 - 944 гг. и переговоры на Дунае.

Каждое крупное дипломатическое соглашение "варварских" государств с Византийской империей вырастало, как мы уже видели, на почве международных событий своего времени, а также с учетом социально-экономических и политических факторов внутри каждой страны - участницы соглашения. Не стал исключением в этом смысле и русско-византийский договор 944 г.1.

К началу 40-х годов X в., когда отношения между Византией и Русью резко обострились, международное положение империи значительно стабилизировалось. Болгария была истощена длительными и разорительными войнами. Новое болгарское правительство царя Петра заключило с Византией мир. Провизантийские настроения все определеннее брали верх в болгарском руководстве. Еще недавно крепкое, стиснутое властной рукой Симеона, ныне оно шло к расколу. Начавшаяся феодальная раздробленность страны вела к распадению Болгарии на ряд самостоятельно управляющихся феодальных территорий2.

Появление печенегов в причерноморских степях серьезно изменило обстановку в Северном Причерноморье. Отныне и Русь, и Хазария вынуждены были считаться с печенежской угрозой.

Вместе с тем в 30-х годах X в. растут противоречия между иудаистской Хазарией и Византией, где Роман I Лакапин начал широкое преследование иудеев, что осложнило отношения империи с каганатом3.

Не замиренными оказались и угры, которые в 934 г., согласно и греческим хроникам, и "Повести временных лет", нанесли удар по Византии и "пленоваху всю Фракию". После этого Роман послал к ним посольство во главе с протовестиарием Феофаном, которое договорилось с уграми об обмене пленными и восстановлении мирных отношений. Однако новое нападение угров на Византию в 943 г. и новые с ними переговоры все того же Феофана, предложившего им мир на пять лет, указывают, что венгерская опасность являлась для Византии в 30 - 40-х годах X в. постоянным внешнеполитическим фактором4.

Историки, как мы уже видели, обратили внимание на то, что и греческие источники, и русская летопись, а также текст договора 944 г. отражают очевидную борьбу в 30-х годах X в. между Русью и Византией за влияние в Крыму и Северном Причерноморье. Обычно принимается во внимание факт сообщения херсонесского стратига о движении русской рати на Византию как в 941, так и в 944 г. Правда, мы думаем, что эти действия входили в служебные обязанности херсонесских властей и вряд ли прямо свидетельствуют о напряжении, возникшем в районе Крыма между двумя государствами. Более серьезные основания для такого предположения дают известные статьи о "Корсунской стране" соглашения 944 г., в которых Русь обязуется "не имать волости" "на той части", не чинить препятствия "корсунянам" в ловле рыбы в устье Днепра, а сами руссы отныне лишаются права зимовать в днепровском устье на Белобережье, и по наступлении осени должны возвратиться "въ домы своя в Русь". В этой связи особенно интересна статья, говорящая об обязанности русского князя не пропускать черных болгар воевать "въ стране Корсуньстей", так как они "пакостять стране его". Эта фраза ясно указывает на то, что натиск черных болгар на Херсонес мог затронуть и близлежащие русские владения и послужить основанием для защиты русским князем и корсунских земель5.

В связи с этим сюжетом есть смысл еще раз обратиться к тем характеристикам, которые Константин VII Багрянородный в своем труде "Об управлении государством" дает народам и государствам, соседствующим с византийскими владениями в Северном Причерноморье, и рассмотреть их не в отдельности, а совокупно.

Большое внимание уделяет Константин VII печенегам. Тон автора дружелюбен; он видит в печенегах традиционных союзников Византии и наказывает своему сыну "жить в мире с печенегами, заключать с ними дружественные договоры и союз". Такую политику необходимо проводить потому, что "печенежский народ живет в соседстве с областью Херсонеса, и если они (печенеги. - а. С.) не состоят с ними (херсонитами. - а. С.) в дружбе, то могут выступать против Херсонеса...". В главе 2 Константин VII проводит мысль о том, что руссы также стремятся заручиться дружбой печенегов, поскольку иначе они не смогут предпринять ни одного военного похода: печенеги могут воспользоваться отсутствием русских военных сил и осуществить набег на Русь. Печенеги же по наущению Византии "легко могут нападать на земли руссов и турок (венгров. - а. С.)..." - отмечает царственный автор в главе 4. В главе 6 "О печенегах и херсонитах" вновь говорится о мирных, посреднических функциях печенегов в отношении Руси и Хазарии. Глава 10, как известно, называется "О Хазарии, как и кому с нею воевать". Оказывается, воевать с ней следует узам, аланам. Эта же мысль повторяется и в главе 11: если хазары не желают жить в дружбе и мире с Византией, то аланы могут причинить им "много зла"; "...и если этот властитель (алан. - а. С.) поставит себе задачей препятствовать им, то Херсонес и климаты будут пользоваться долгим и глубоким миром"6.

Итак, средоточие всех византийских помыслов в Северном Причерноморье, согласно Константину VII Багрянородному, - это Херсонес, крымские владения Византии. Печенеги - самая надежная традиционная защита империи на севере, а аланы - в районе Северного Кавказа. Противники же Херсонеса - в первую очередь хазары; другая забота греков в данном районе - в случае необходимости столкнуть печенегов с руссами и уграми. Хотя текст прямо не отражает давления Руси на северопричерноморские владения империи, но потенциальный противник здесь угадывается, несмотря на то что Константин VII говорит о государстве, с которым Византию связывал со второй половины 40-х годов X в. договор о мире и союзе.

Нам бы хотелось также привлечь внимание к двум фразам из "Истории" Льва Дьякона. Передавая содержание переговоров второго посольства Иоанна Цимисхия со Святославом Игоревичем, Лев Дьякон сообщает, что император напомнил русскому князю о тяжелой участи его отца - Игоря, презревшего клятвы прежних лет и напавшего на Византию. Судьба Игоря была печальна: он "едва только успел с десятью ладьями убежать в Боспор Киммерийский". Как известно, под названием Боспора Киммерийского в Византии был известен Керченский пролив. Следовательно, хронист имел в виду бегство Игоря в район Северного Причерноморья или Приазовья. Любопытно, что несколькими страницами ниже, рассказывая о подготовке Цимисхием армии и флота для борьбы со Святославом, Лев Дьякон замечает, что флот византийскому императору был нужен для блокады руссов на Дунае, чтобы лишить их возможности уйти "в свое отечество к Киммерийскому Боспору"7.

Таким образом, для придворного историка Василия II Боспор Киммерийский представлялся районом, куда бежал Игорь после своего поражения в 941 г.; применительно ко времени Святослава этот же район ассоциируется для Льва Дьякона с понятием исконно русской территории. Думается, что двойное упоминание византийским историком X в. района, близкого к Херсонесу, в качестве русской территории не случайно. Этот факт является дополнительным аргументом в пользу того, что Игорь добился больших успехов в Северном Причерноморье и овладел там рядом ключевых позиций.

Наконец, следует, на наш взгляд, обратить внимание на относящееся к 50 - 60-м годам X в. сообщение Ибн-Хаукаля о том, что руссы "уже издавна нападают на те части Рума, что граничат с ними, и налагают на них дань"8. Вероятно, киевский князь действительно подчинил своему влиянию какие- то пограничные с Византией районы или захватил некоторые земли, находившиеся ранее под влиянием империи. Г. Г. Литаврин указал также на относящиеся к этому периоду слова ал-Мас'уди о том, что Черное море стали называть "Русским", что руссы живут "на одном из его берегов и что, кроме них, по нему никто не плавает"9.

На фоне развивавшегося конфликта империи с Хазарским каганатом легко предположить, что подобные действия Руси в районах, близлежащих к границам каганата, уже не возбуждали у хазар столь резкой реакции, как это было, скажем, в 30 - 40-х годах IX в., когда давление Руси заставило их обратиться за помощью к Византии.

Последующие события 941 - 944 гг. еще более проясняют международную обстановку того времени. Под 944 г. "Повесть временных лет" сообщает о том, что Игорь, возвратившись на родину, тут же начал "совкупляти вое многи" и послал за варягами. В 943 г. угры ударили по Константинополю, а на следующий год коалиция славяно-русских племен (полян, словен, кривичей, тиверцев), варягов и печенегов двинулась к границам империи. Ведя переговоры с руссами на Дунае, греки одновременно направили посольство к печенегам, послав им, как сообщает русская летопись, "паволоки и злато много". Так началась борьба за печенегов, в которой греки, видимо, достигли определенных результатов, так как руссы поспешили заключить с ними мир. Решающую роль сыграло здесь, согласно летописному тексту, обязательство Романа по-прежнему выплачивать Руси ежегодную дань и предоставить руссам единовременную контрибуцию; но не следует упускать из вида и неустойчивую позицию печенегов, задаренных греческим золотом. Тем не менее греки не добились полного эффекта от своего посольства к печенегам, так как последние по наущению Игоря нанесли удар по дружественной Византии Болгарии.

Таким образом, если по поводу политической расстановки сил в районе Балкан и Северного Причерноморья в 907 - 911 гг. приходится строить лишь догадки, то относительно событий 941 - 944 гг. источники дают на этот счет более определенные сведения, что само по себе является свидетельством более четко очерченных политических позиций противоборствующих сторон, проявлением видимых следов этих позиций в источниках.

Русь выступила в 941 г. против Византии, принимая во внимание благожелательный нейтралитет со стороны Хазарского каганата, имея потенциальных союзников в лице враждующих с империей угров. К 944 г. антивизантийская коалиция, которую возглавляла Русь, включала печенегов, а также испытанных и давних союзников Руси - варягов. Империя пользовалась поддержкой со стороны провизантийского правительства Болгарии. Такова была расстановка сил.

Необходимо учитывать при этом и тот факт, что Русь ударила по Византии в 941 г. в тот момент, когда империя, несмотря на общее укрепление своих позиций в Восточной Европе и на границах с Арабским халифатом, испытывала военное давление со стороны сицилийских арабов и угров.

Кремонский епископ Лиутпраид, посетивший Константинополь в 949 г., писал в своей хронике, что во время нападения русской рати на Константинополь греческий флот ушел для охраны архипелага от арабов10. Данный факт в известной мере подтверждает, что руссы успешно овладевали практикой политической разведки и общего учета военно-политической ситуации на границах империи, практикой, которая проявила себя уже в период посольства 838 - 839 гг., в событиях 860 г. и так определенно заявила о себе в 941 г. Следовательно, прежде чем болгары и херсонесцы сообщили в Константинополь о движении русской рати, Игорь уже имел сведения об уходе византийского флота на запад и о постоянной угрозе имперским границам со стороны угров.

В этих условиях и происходит разрыв мирных отношений между Русью и Византией. Как мы уже пытались показать, одной из причин этого разрыва являлось противоборство сторон в районе Северного Причерноморья и Крыма. Другим поводом, по-видимому, послужило прекращение Византией уплаты ежегодной дани Руси, на что также обращалось внимание в историографии. Ряд ученых отметили, что именно руссы нарушили мир с империей11. И аргументом здесь может выступать не только известное и многократно цитированное место "Повести временных лет", где говорится, что пришедшее к Игорю на Дунай греческое посольство заявило ему: "Не ходи, но возьми дань, юже ималъ Олегъ, придамъ и еще к той дани". Не менее важна интерпретация летописцем этого греческого предложения. В ответ на слова Романовых послов дружинники будто бы сказали: "Да аще сице глаголеть царь, то что хочемъ боле того, не бившеся имати злато, и сребро, и паволоки?" Тем самым дружина решила пойти на мир, так как основной вопрос, ради решения которого затевалось все дело ("то что хочемъ боле того"), был урегулирован.

Что касается слов: "...придамъ и еще к той дани", то они означают обычную надбавку к установленной сумме дани. Аналогии такого рода известны в истории отношений Византии с соседями. Приск Панийский рассказал, как настойчивы были гунны в своем стремлении увеличить взимаемую с Византии дань за соблюдение мира на ее границах12. Подобные надбавки требовали и алчные союзники Византии - авары в VI - VII вв. Так, империя по договору 584 г. увеличила им сумму ежегодной дани с 80 тыс. золотых монет до 100 тыс.; в 600 г. дань была вновь увеличена, а в 603 - 604 гг. произошла еще одна надбавка13.

Любопытна и интерпретация событий 941 - 944 гг. автором "Новгородской первой летописи", где также отразилась версия о согласии греков платить дань Руси: "...юже дають и доселе княземъ рускымъ". В "Летописце Переяславля-Суздальского" о втором походе говорится очень коротко, но тем не менее отмечается, что Игорь шел "отмьстити" грекам и что "они же яшася по дань и смиришася и после рядци оукрепити миръ до окончаниа"14. Этот текст указывает, что проблема дани, связанная с вопросом о заключении мира, представлялась автору начала XIII в. весьма важной.

Не менее значительным аргументом, на наш взгляд, является и постоянное наличие идеи дани при описании автором "Повести временных лет" всех известных нам русско-византийских конфликтов (в 907, 944, 970 - 971 гг.), на что мы уже указывали в главе, посвященной русско-византийскому договору 907 г. Эта идея присутствовала неизменно не только в отношениях Византии и Руси, но и в отношениях империи с Персией, Арабским халифатом, Болгарией и другими государственными образованиями второй половины 1-го тысячелетия н. э. и нашла яркое отражение в договорах, заключенных Византией с сопредельными странами.

Совсем иного значения исполнены слова летописца о том, что Игорь "вземъ у грекъ злато и паволоки и на вся воя, и възратися въспять..."15. Они напоминают нам о той контрибуции, которую взял Олег с греков в 907 г. на своих "воев". Как и в 907 г., в 941 г. в переговорах с греками снова встал вопрос о возобновлении выплаты империей не только регулярной дани (возможно, речь шла о погашении задолженности за прошлые годы), но и военной контрибуции. Она и была выплачена византийцами.

В этой связи мы хотим обратить внимание на наши разногласия с некоторыми историками по вопросу о ежегодной дани, который стоял во время переговоров 944 г. В свое время А. Димитриу писал, что греки на Дунае предложили Игорю "выкуп". Б. Д. Греков также отметил, что греки предложили Игорю "выкуп", после чего и был заключен договор 944 г.16.

"Выкуп" - это контрибуция, единовременная выплата самому князю и его "воям" золота, серебра, паволок. Согласно летописи, она действительно была выплачена русскому войску. Но нельзя обходить молчанием ключевой вопрос отношений Руси и Византии - о выплате империей ежегодной дани Руси по образу и подобию отношений с другими "варварскими" государствами.

Не можем мы согласиться и с выдвинутым в ряде работ положением о том, что причина конфликта кроется в несоблюдении Византией "прежних соглашений". Источники определенно указывают, что речь идет не о соглашениях в целом, а о нарушении империей совершенно конкретного и наиболее важного пункта договора 907 г. - о выплате ежегодной дани древнерусскому государству.

Настойчивое выдвижение проблемы дани на первый план в переговорах Игоря с греческим посольством на Дунае, связь этого аспекта переговоров с русско-византийским договором 907 г., заключенным Олегом, убедительно говорят, что причиной очередного русско-византийского конфликта наряду с борьбой за сферы влияния в Северном Причерноморье и Крыму было и нарушение Византией своих финансовых обязательств. Поэтому мы не склонны в данном случае оперировать сообщением Льва Дьякона, утверждавшего, что Игорь нарушил "клятвенные договоры" прошлого. Конфликт между государствами развивался закономерно и постепенно, по мере изменения внешнеполитического положения империи, расстановки политических и военных сил в Восточной Европе, и было бы наивным как "обвинять" либо Византию, либо Русь в нарушении сложившихся отношений, так и "реабилитировать" Русь, которая якобы не допустила в данном случае агрессивного акта. Русь активно расширяла свои владения, осуществляла далекие военные рейды, выполняя союзнические обязательства и пытаясь утвердить свою власть на Волжско-Каспийском торговом пути. В сфере ее интересов в X в. оказался Крым и Северное Причерноморье, несколько позднее - Подунавье. В результате отношения между государствами осложнились, и это естественно привело к тому, что империя перестала платить дань - "уклады" - Руси. Конфликт становился неизбежным, к нему активно шли обе стороны.

Г. Г. Литаврин справедливо заметил, что взаимную неприязнь государств друг к другу договор 944 г. объясняет происками "враждолюбца-дьявола". А это возлагает известную долю вины и на христианскую Византию17.

Кстати, в этом же документе имеется довольно точное указание на время разрыва отношений между двумя странами. Как известно, целью договора стало "обновити ветъхий миръ... разоренный от многъ летъ". Историки неоднократно указывали на то, что еще в 934 - 935 гг. руссы участвовали в экспедиции греческого флота к италийским и французским берегам. Значит, до этого времени добрые отношения между Русью и империей, видимо, сохранялись. Д. Миллер, изучивший "военные" аспекты византино-иностранных договоров и реализацию пунктов о военной помощи, отметил, что весьма трудно разграничить факты союзной, государственной помощи и действия наемников, "free companies", не связанных государственными соглашениями. Во всяком случае, по отношению к Руси это замечание, на наш взгляд, справедливо. Так, пункт о допущении на византийскую службу русских наемников, включенный в договор 911 г., был тесно связан с союзными обязательствами Руси в отношении Византии: русским воинам, пожелавшим после выполнения военно-союзных действий остаться в империи на службе "своею волею", такое право договором предоставлялось18. Даже если в 934 и 935 гг. имели место действия русских наемных отрядов, то и тогда есть основание связать их акции с наличием дружественных русско-византийских отношений. Вероятно, где-то во второй половине 30-х годов X в. империя и перестала выплачивать Руси положенную дань. Возможно, что само это решение было вызвано возросшей активностью Руси в Крыму и в Северном Причерноморье, попыткой овладеть устьем Днепра.

Таковы исходные пункты конфликта 941 г. и таковы мотивы будущих переговоров на Дунае, в Киеве и Константинополе в 944 г.

А. А. Шахматов, как мы видели, считал, что летописец выдумал второй поход 944 г. по образу и подобию нападения 907 г., чтобы оправдать появление в летописи русско-византийского соглашения 944 г. На наш взгляд, в этом не было никакой необходимости: судьбу этого соглашения определил не столько повторный поход Игоря на Константинополь, сколько яростный удар русской рати по византийской территории в 941 г.

Уже в XIX в. историки разошлись во мнениях относительно масштаба похода. С. М. Соловьев заметил, что поход 941 г. "не был похож на предприятие Олега, совершенное соединенными силами, многих племен: это был, скорее, набег шайки малочисленной дружины". Д. И. Иловайский, напротив, считал, что "это не был простой набег из-за добычи, как обыкновенно у нас изображают... это была целая и довольно продолжительная война", так как руссы воевали в Малой Азии несколько месяцев19.

В исследованиях советских авторов и обобщающих работах приводятся сведения о количестве русских судов согласно "Повести временных лет" (10 тыс.) и Лиутпранду (1 тыс.). Специально вопрос о масштабах похода 941 г. и его влиянии на последующее развитие событий не ставился. Однако, говоря о количестве русского войска, В. Т. Пашуто заметил: "Ясно одно, это войско порядка нескольких десятков тысяч человек"20.

Вместе с тем историки, писавшие об этом событии, единодушно отметили длительность и упорный характер русского нашествия, вызвавшего немало бед в Византии. А. Грегуар и П. Оргельс делили поход на два периода. Во время первого руссы, проникнув в Босфор, пытались дойти до Константинополя. Морской бой у Иерона сорвал эти намерения. Затем начинается второй период нашествия, когда руссы располагаются на юго-западе Малой Азии и начинают грабить и жечь территорию страны между Гераклеей и Никомедией. Подход двух армий еще не ликвидировал нашествие, и лишь появление третьей, анатолийской армии заставило руссов в октябре повернуть обратно. М. В. Левченко, Н. Я. Половой, Я. Н. Щапов, В. Т. Пашуто подробно изложили трехмесячную военную эпопею руссов на пространстве от Босфора до Пафлагонии. Я. Н. Щапов подчеркнул, что "поражение под Иероном совсем не было столь тяжким, как это казалось имевшему перед собой только часть русских кораблей Игорю". Русский князь, вернувшись после битвы под Иероном на родину, не мог предполагать, что значительная часть русских воинов избежала поражения и еще несколько месяцев воевала в Малой Азии, о чем рассказали византийские хронисты21.

О масштабах и ярости нашествия говорят и огромные усилия греков по организации отпора руссам. Восточная византийская армия насчитывала, согласно "Житию Василия Нового" и "Повести временных лет", 40 тыс. человек. Кроме того, в район действия русской рати были подтянуты македонские и фракийские отряды. Лишь к сентябрю 941 г. руссы были выбиты окончательно. В ходе нашествия произошло два крупных морских сражения: в начале нападения, в июне, и на исходе нашествия. Лучшие полководцы империи - Вар- да Фока, Феофан и другие противоборствовали русской рати. Все это еще раз убеждает в том, что поход 941 г. явился крупным военным предприятием, буквально потрясшим империю22. Поэтому, когда через два с половиной года греки узнали, что руссы поднялись в новый поход, они немедленно запросили мира. Обычный прагматизм греков23, стремившихся во что бы то ни стало отвести от своих границ угрозу нашествия, видимо, восторжествовал и на этот раз.

Безусловно, и новый натиск угров, и дворцовые смуты в Константинополе не способствовали консолидации империи перед новым русским нашествием24. Безусловно и то, что новая Игорева рать, включавшая помимо славяно-русского войска варягов и печенегов и шедшая к византийским границам "въ лодьях и на конихъ", представляла собой серьезную военную силу, может быть еще более грозную, чем в 941 г. И все же не только страх перед еще одним нашествием, но, скорее всего, и память об ужасах прошлого руководили византийским правительством, когда оно через своих дипломатов обещало на Дунае Игорю выплатить дань по прежнему соглашению и направило посольство в Киев для начала работы над новым русско-византийским договором.

Переговоры на Дунае стали важной частью дипломатического урегулирования после войны 941 г.

Русская летопись сообщает, что император Роман послал к Игорю "лучие боляре" с предложением остановить поход и по-прежнему получать дань с греков. Одновременно, по обычаю византийцев, посольство было направлено и к печенегам, с тем чтобы разъединить своих противников золотом и разными посулами, оторвать печенегов от коалиции и ослабить тем самым, русское войско, а вместе с тем и поколебать уверенность в успехе нового военного предприятия. Если опять же следовать летописи, то можно предполагать, что в эти дни между Византией и Русью развернулась дипломатическая борьба за печенегов. Согласившись на предложение греков, Игорь, вероятно, также вступил в переговоры с печенегами, результатом которых, очевидно, и явилось совместное русско-печенежское решение ударить силами печенегов по дружественной в то время грекам Болгарии. Факт направления печенегов на Болгарию указывает, что Византии не удалось на этот раз расколоть русско-печенежскую коалицию: русский козырь в дипломатической игре с печенегами оказался более крупным - набег на Болгарию стоил, видимо, большего, чем византийские подарки. И все же греки кое-чего добились: с уграми был заключен мир на пять лет, печенеги были поколеблены, Болгария осталась союзной Византии. Антивизантийская коалиция окончательно так и не сложилась, что также могло заставить Игоря пойти на мир с греками. Но, повторяем, решающее значение, как об этом недвусмысленно говорит летопись, имело возобновление Византией уплаты ежегодной дани Руси.

На Дунае был проведен первый и очень важный тур переговоров.

По аналогии с греко-персидским договором 562 г., русско-византийскими переговорами 907 г. и другими византино-иностранными соглашениями вопрос о дани решался в первую очередь и был непосредственно связан с восстановлением мирных отношений между государствами ("мир и любовь"). В 562 г. условие о выплате империей ежегодной дани шаху Хосрову I было оформлено специальной грамотой, в которой говорилось и о сроке действия мирного договора (50 лет)25. В 907 г. переговоры о контрибуции и о дани также выносятся на первый план. Аналогичная картина сложилась в 944 г. До того как начались переговоры о заключении нового русско-византийского соглашения, византийское посольство договорилось с руссами о решении ключевой проблемы - уплате дани. В летописи нет следов письменного оформления этой договоренности, как не видно его следов и в период переговоров Олеговых послов в Константинополе в 907 г. А затем ситуация повторилась: вслед за решением основного вопроса стороны согласились возобновить прежние соглашения, обновить их в соответствии с развитием русско-византийских отношений за истекшие 30 лет с учетом реального соотношения сил, взаимных интересов и претензий.

В этой связи мы не можем согласиться с теми историками, которые, строя догадки о том, сохранили или нет свое действие опущенные в договоре 944 г. статьи, входившие ранее в соглашения 907 и 911 гг., апеллировали к вопросу о дани: раз о дани не говорится в договоре и Византия продолжала ее уплачивать, писал Д. Я. Самоквасов, значит, и другие опущенные статьи сохраняли свою силу. Аргумент этот, на наш взгляд, несостоятелен: по поводу дани имелась совершенно определенная договоренность во время дунайских переговоров; условие об уплате империей дани было оформлено в результате особого соглашения и не нуждалось в появлении среди статей договора, регулирующих политические, экономические, правовые и военные вопросы.

Трудно согласиться и с мнением А. Димитриу, будто "о каких-нибудь переговорах, клонившихся к заключению договора или напоминавших о заключенных уже договорах, - ни слова"26. Как раз на Дунае были проведены именно такие переговоры. Они положили конец войне 941 - 944 гг. В ходе этих переговоров стороны апеллировали к условиям о выплате дани, установленным договором 907 г. И не случайно через некоторое время в Киеве появилось греческое посольство. Договоренность о процедуре выработки нового русско-византийского соглашения - и это можно утверждать вполне определенно - также была достигнута во время этого первого тура мирных переговоров.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2016
Обязательное условие копирования - установка активной ссылки:
http://art-of-diplomacy.ru/ "Art-of-Diplomacy.ru: Искусство дипломатии"