предыдущая главасодержаниеследующая глава

1. Обзор источников и историография вопроса


Развитие древнерусской дипломатии в IX - первой половине X в. не может быть правильно понято без учета длительных внешних контактов древнерусского государства с Хазарским каганатом, народами Северного Кавказа, Закавказья, Ирана. Конечно, в этой области исследования наши возможности ограничены по сравнению, скажем, с изучением русско-византийских отношений: здесь нет ни сохранившихся письменных договоров, ни известий о пышных посольствах. И тем не менее ряд верных признаков указывает на определенную дипломатическую активность древних руссов на Востоке, которая может быть рассмотрена в общем комплексе их дипломатических усилий в IX - X вв.

Отечественные ученые давно уже обратили внимание на странную последовательность в истории военных предприятий древней Руси, в истории ее внешней политики IX - первой половины X в.: после мирных договоров с Византией руссы направляли свои дружины на Восток, в Закавказье и Иран, против тамошних мусульманских владетелей - вассалов Багдадского халифата. И всякий раз при этом русские рати проходили либо по территории Хазарского каганата, либо вблизи его границ, по путям, которые контролировались хазарами. Таким образом, Русь уже в IX - первой половине X в. оказалась вовлеченной в политические отношения огромного региона, который охватывал Балканы, Северное Причерноморье, Нижнее Поволжье, Северный Кавказ, Закавказье, иранские области Юго-Западного и Южного Прикаспия.

Персидские и арабские авторы оставили сведения о нескольких походах руссов на Восток в IX - X вв. Персидский автор XIII в. Ибн-Исфендийар в своей "Истории Табаристана" сообщил о походе руссов на город Абесгун, расположенный на юго-восточном побережье Прикаспия, между 864 и 884 гг.

Руссы, как и позднее, в начале X в., прошли вдоль Каспийского побережья, "произвели опустошения и грабежи". Против них было выслано войско местного правителя Хасана ибн-Зайда, которое и разбило руссов1.

По данным того же автора, в 909 г. состоялся, "как во времена Хасана", новый прикаспийский поход руссов. И опять он был направлен на Абесгун. Руссы также пришли морем на 16 судах. На другой год, т. е. в 910 г., "русские прибыли в большом количестве", сожгли в юго-восточной части Прикаспия город Сари, забрали пленных, но на обратном пути были истреблены отрядами гиляншаха и ширваншаха. Б. А. Дорн, опубликовавший отрывки из "Истории Табаристана", заметил, что ал-Мас'уди, описавший подробно нападение руссов на Закавказье после 912/13 г., не знал о походе 909 - 910 гг. Вместе с тем Б. А. Дорн высказал убеждение, что в персидском и арабских источниках отложились

сведения о двух русских походах в Закавказье в начале X в. Основной аргумент Б. А. Дорна - количество нападавших: Ибн-Исфендийар сообщает о 16 кораблях, а ал-Мас'уди - о 500 судах, т. е. в первом случае речь идет о сравнительно небольшом набеге, во втором - о солидном военном предприятии2. Вслед за Б. А. Дорном версию о двух русских нападениях на берега Южного Каспия изложили в своих работах многие дореволюционные и советские историки, нашла она отзвук и в общих трудах3. Однако в 20-х годах В. В. Бартольд высказал сомнение в реальности походов 864 - 884 гг. и 909 - 910 гг., так как, кроме Ибн-Исфендийара, о них никто более не сообщает4.

В последнее время подробнее обосновал эту точку зрения А. П. Новосельцев. Он считал, что и Ибн-Исфендийар, и ал-Мас'уди писали об одном и том же событии. Во-первых, отметил А. П. Новосельцев, ал-Мас'уди и сам не уверен в своей датировке, так как дает ее приблизительно (после 300 г. хиджры); во-вторых, будучи весьма осведомленным автором, он ничего не знает о походе 909 - 910 гг. и подчеркивает, что нападение руссов с моря было неожиданным, ничего подобного не случалось в прежние времена, а это значит, делает вывод А. П. Новосельцев, что "до похода, описанного ал-Мас'уди, других экспедиций руссов в эти места не было". Эту же точку зрения с некоторыми коррективами отразила в своей диссертации Т. М. Калинина. Она считает, что руссы прибыли в прикаспийские области Ирана в 910 г., в 910-911 гг. разграбили Табаристан, а затем, вернувшись назад, расположились на островах близ Баку. Свои действия они активизировали в 911 - 912 гг. и удалились на родину в 913 г. Таким образом, поход длился в общей сложности три с лишним года5, что противоречит русской военной традиции IX - первой половины X в., согласно которой руссы стремились закончить свои нападения в течение одного навигационного сезона, без трудных и долгих зимовок.

Мы не будем вдаваться в этот спор, требующий специальных изысканий, заметим лишь, что датировка ал-Мас'уди относительно ранней хронологической границы этого похода является точной (912 г.). Что касается неведения ал-Мас'уди о предыдущем походе, то точно так же он, видимо, не знал и об упомянутом Ибн-Исфендийаром походе между 864 и 884 гг.

Поход (будем называть его условно 912/13 г.) ал-Мас'уди описал весьма обстоятельно в своем труде "Мурудж ад-Дзахаб" ("Россыпи золота"), написанном между 943 и 956 гг. Он сообщил, что 500 русских кораблей двинулись в поход через землю хазар. Их путь проходил по Днепру, Черному и Азовскому морям. Оттуда они вышли в устье Дона. Подойдя к хазарским заставам, руссы "снеслись с хазарским царем" и просили о пропуске своей флотилии. Хазары согласились, но при условии, что половину захваченной добычи руссы отдадут им. Русские суда поднялись вверх по Дону, затем были перетянуты волоком в Волгу и через устье Волги вышли в Каспийское море. Их удар по каспийским берегам был страшен. Сначала они обрушились на Табаристан, опять, как и в конце IX - начале X в., нанесли удар по Абесгуну, затем, повернув на Восток, опустошили берега Гиляна и появились в "нефтеносной области" - на Апшероне. Как и под Константинополем, руссы брали пленных, грабили имущество, жестоко подавляли всякие попытки сопротивления6.

Руссы пробыли в походе "много месяцев", сражались с "гилянцами" и "дейлемитами" и зазимовали на острове близ Баку. На следующий год они двинулись в обратный путь. С дороги они "снеслись с хазарским царем, которому послали денег и добычу, как это было договорено между ними". Однако хазарские мусульмане, по данным ал-Мас'уди, желая отомстить за кровь своих братьев, решили наказать руссов. Хазарский каган тем не менее послал своих людей к руссам предупредить их о возможном нападении, но это не спасло положения. 30 тыс. руссов пали под хазарскими мечами, 5 тыс. человек погибли под ударами волжских булгар и буртасов, и лишь часть войска вернулась на родину7.

Под 943 г. перс Ибн-Мискавейх, писавший в X - XI вв.8, рассказал о новом походе русского войска в Закавказье. Дата этого похода, приведенная Ибн-Мискавейхом и принятая в течение долгого времени в исторической науке, была пересмотрена персидским историком А. Кесрави. Его точку зрения поддержал А. П. Новосельцев. На основании упоминания Ибн-Мискавейхом факта о смерти в Багдаде эмира Тузуна (август - сентябрь 945 г.), которая случилась во время похода руссов9, оба историка датировали поход 945 г.10, что совершенно по-иному заставляет взглянуть на весь комплекс проблем, связанных с взаимоотношениями Византии, Руси, Хазарии в середине 40-х годов X в., и позволяет перейти из области предположений о связи Игорева похода 943 г., русско-византийского договора 944 г. и похода на Бердаа 945 г. к определенным историческим выводам.

Ибн-Мискавейх рассказал, как "отправилось войско народа, известного под именем русов, к Азербайджану. Устремились они к Бердаа, овладели им и полонили жителей его". Руссы прошли из Черного моря к устью Куры и поднялись по реке до столицы Албании - города Партава (Бердаа). Захватив город, руссы повели себя иначе, чем во время других подобных же предприятий: они "сделали объявление, успокаивали жителей его (города. - А, С.) и говорили им так: "Нет между нами и вами разногласия в вере. Единственное, чего мы желаем, - это власти. На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас - хорошо повиноваться нам"". Однако мирные отношения с жителями продолжались недолго. Против руссов вспыхнуло восстание, и они учинили разгром города. Жители были ограблены: каждый из них должен был выкупить свою жизнь; взамен принесенных ценностей руссы вручали жителям "кусок глины с печатью, которая была: гарантией от других"11.

Затем среди руссов начались болезни. Под натиском мусульманских войск после тяжелых боев они ночью ушли к Куре, где стояли их суда, и отправились на родину. Их пребывание в Закавказье затянулось на несколько месяцев. Об этом походе руссов сообщили и другие восточные авторы.

Албанский историк X в. Мовсес Каланкатваци в своей "Истории агван" рассказал, что руссы "подобно вихрю распространились по всему Каспийскому морю до столицы агванской Партава". В отличие от Ибн-Мискавейха Каланкатваци ничего не говорит о мирных усилиях руссов и сразу повествует о том, что они "предали город лезвию меча и завладели всем имуществом жителей". Попытка дейлемитского войска отбить город не удалась, как не удалась и попытка женщин Бердаа отравить руссов. (Этот факт, кстати, находит подтверждение и в сообщении Ибн-Мискавейха о начавшихся среди руссов болезнях.) В отместку руссы "безжалостно истребили женщин и детей их", опустошили город и, забрав несметную добычу, после пребывания в Бердаа в течение шести месяцев отбыли "в страну свою"12. Дополнительные сведения дает созданный около 982 - 983 гг. персидский анонимный источник "Худуд ал-алам", который сообщает, что, завладев областью Бердаа, руссы даже расположились не в самом городе, а в соседнем селении Мубараки13.

Таким образом, восточные источники упоминают о четырех (или трех, если принять точку зрения А. П. Новосельцева) каспийских походах древнерусских войск: первый в 60 - 80-х голах IX в., второй в 909 - 910 гг., третий после 912/13 г. и четвертый - в 945 г.

История этих походов и внешнеполитические обстоятельства, им сопутствовавшие, давно уже оказались в поле зрения отечественных историков. Нашла она отражение и в общих работах, и в специальных исследованиях.

В XIX - начале XX в. сведения о походах руссов на Восток использовали в своих трудах Н. М. Карамзин, М. П. Погодин, С. М. Соловьев, Д. И. Иловайский, М. С. Грушевский и другие создатели общих курсов русской истории. В основном упомянутые сведения использовались информативно14, лишь некоторые авторы попытались концепционно оценить появление русских войск на Востоке.

М. П. Погодин считал походы делом рук норманнов, но тем не менее заметил, что указание ал-Мас'уди на беспрецедентный характер нападения 912/13 г. убеждает в том, что "этот поход принадлежал новому, только что пришлому народу". С. М. Соловьев усматривал в походах проявление активности Азово-Черноморской Руси, которая действовала сепаратно от древнерусского государства и была в дальнейшем подчинена киевским князьям15. М. П. Погодин, С. М. Соловьев, Д. И. Иловайский, М. С. Грушевский рассматривали эти экспедиции как грабительские набеги на богатые мусульманские страны, как "пиратство в чужом краю" (М. С. Грушевский).

Но уже в то время появились специальные исследования о походах руссов на Восток.

В 1870 г. вышел в свет сборник документов А. Я. Гаркави, содержащий сведения арабских писателей о Руси, среди которых были собраны все известные тогда факты о каспийских походах руссов.

Б. А. Дорн в своей работе "Каспий. О походах древних русских в Табаристан..." не только привел известные в то время свидетельства восточных авторов о каспийских походах Руси (между 864 и 884 гг., 909 - 910 гг., 912/13 г., 945 г.), но и попытался выявить некоторые тенденции этого военного натиска на Восток, а также рассмотрел спорные вопросы.

Он заметил, что первые два похода были проведены сравнительно малыми силами (возможно, поэтому они и не стали так известны, как позднейшие); в 912/13 г. руссы, напротив, "явились в огромной массе". Цель этого похода Б. А. Дорн определил просто: руссы хотели "взглянуть" на места, куда они еще не заходили. Он высказал предположение, что последующий перерыв в каспийских походах объясняется страшным разгромом, который учинили руссам хазары, булгары и буртасы во время их возвращения из каспийского похода. Этой же неудачей объясняет Б. А. Дорн и выбор в 945 г. нового пути к Каспийскому морю - через Северный Кавказ. Подробно обосновывал он версию о трех походах в X в.16

Через год В. В. Григорьев посвятил русским походам на Восток раздел своего труда "Россия и Азия"17, где подробно изложил историю нападений 912/13 и 945 гг.

И Б. А. Дорн, и В. В. Григорьев, как и другие историки XIX - начала XX в., были убеждены, что русские экспедиции диктовались лишь одним мотивом - грабительскими целями, жаждой наживы. "Разбоем на Каспийском море" назвал походы Б. А. Дорн, "грабительскими набегами" - В. В. Григорьев18. Такие оценки были связаны с норманистскими взглядами авторов, рассматривавших походы в плане общего норманского натиска на юг Европы и Переднюю Азию.

В советской историографии история русских походов в Закавказье разрабатывалась в трудах А. Ю. Якубовского, В. В. Бартольда, Б. Д. Грекова, Б. А. Рыбакова, Б. Н. Заходера, М. В. Левченко, Н. Я. Полового, В. М. Бейлиса, М. И. Артамонова, А. П. Новосельцева, В. Т. Пашуто, Т. М. Калининой и других исследователей19.

А. Ю. Якубовский ввел в научный оборот на русском языке подробное сообщение о походе 945 г. на Бердаа Ибн-Мискавейха и других арабских авторов и отметил, что "разбойничьи дружины руссов не были новаторами и шли по хорошо известной дороге, где исстари совершался оживленный товарообмен между странами Восточной Европы, Кавказа и Персии". Он поставил в прямую связь политику Хазарского каганата и каспийские походы руссов. Дорога в Закавказье и Персию шла по территории Хазарии, и ослабевший в X в. под натиском печенегов и давлением Руси каганат выбирал из двух зол меньшее: так в 912/13 г. хазары пропустили руссов на Восток, чтобы предотвратить их выступление против Саркела. А. Ю. Якубовский внес новую струю в исследование проблемы, отметив, что поход 945 г. отличался от прежних грабительских предприятий тем, что в ходе его руссы попытались не столько грабить, сколько подчинить себе захваченную территорию. Он поддержал, как уже отмечалось, идею о связи русско-византийских отношений и походов руссов на Восток20, но механизм этой связи не раскрыл. Целью восточных походов древней Руси, по его мнению, была борьба с Хазарским каганатом за овладение волжским торговым путем. Таким образом, на первый план в истории походов А. Ю. Якубовский вынес не "утилитарно- грабительские" начала, а политические и экономические мотивы.

В. В. Бартольд также считал, что движение руссов на юг было враждебно хазарам, и обратил внимание на синхронность последнего каспийского похода Руси и примирения с греками21, но развивать эту тему не стал.

Б. Д. Греков подошел к сведениям арабских авторов чисто информативно. Рассказывая об образовании древнерусского государства, он привел факты нападения руссов на берега Каспия в 912/13 и 945 гг.22.

В своих работах о взаимоотношениях древней Руси и Хазарии Б. А. Рыбаков подчеркнул, что с IX в. Русь и каганат выступают уже как две равноправные величины, что с IX в. славяно-руссы настойчиво проникали "в глубь" каганата, подготавливая его падение23.

Эти оценки помогают уяснить роль государства хазар в восточной политике древней Руси, и в частности в истории каспийских походов.

В "Очерках истории СССР" прослеживается зависимость между политикой каганата, который "препятствовал установлению связей Руси с народами Кавказа", перекрывал торговые пути, и восточными походами руссов. Здесь также отмечается, что поход 945 г. на Бердаа говорит "не о грабительском набеге... Руси на Кавказ, а о более серьезных ее намерениях"24. Но каких? Об этом - ни слова.

Б. Н. Заходер вслед за историками XIX в., а также А. Ю. Якубовским и В. В. Бартольдом выявил традиционность торговых связей Руси со странами Востока, знакомства русских мореходов со старинным водным путем по Волге через земли булгар на Каспий. И не случайно, писал он, на Абесгун были направлены походы руссов в конце IX - начале X в. Именно отсюда лежал дальнейший путь в Хорезм.

Б. Н. Заходер разделял точку зрения о "грабительском характере" этих походов25.

М. В. Левченко вслед за Б. А. Дорном, В. В. Бартольдом обратил внимание на связь между русско-византийскими договорами и каспийскими походами руссов, и особенно незавершенным походом Игоря в 944 г. и нападением на Бердаа. Он подчеркнул синхронную обусловленность этих походов успехами Руси в русско-византийских отношениях и отметил, что активность Руси на Востоке проявлялась в основном после мирных урегулирований с Византией26. Однако М. В. Левченко не конкретизировал эти идеи.

В работах Н. Я. Полового поставлен вопрос о взаимоотношениях Руси, Византии и Хазарии в период организации русского похода на Бердаа. Он не согласен с А. Н. Насоновым в том, что нападение было организовано в результате соглашения с Византией и при противодействии Хазарии27. Вопреки сложившемуся мнению Н. Я. Половой утверждал, что руссы шли на Бердаа не через Северный Кавказ, а тем же путем, что и в 912/13 г., т. е. по территории каганата, при благожелательном отношении к ним хазар. По его мнению, в это время вырисовывается русско-хазарско-аланский союз в результате борьбы Хазарии против мусульманских государств на берегах Каспия. Русский поход укрепил южные границы каганата, и только потом, когда руссы попытались укрепиться в Бердаа, хазары выступили против них. Н. Я. Половой полагал, что русское войско возглавлял Свенельд, дружина которого и вернулась из каспийского похода с несметным добром. Потому-то он и не упомянут в договоре 944 г.28

Важное значение для изучения проблемы имеет книга М. И. Артамонова "История хазар". В ней анализируется сложный узел политических взаимоотношений Византии, Хазарии, Руси, выявляются глубокие политические противоречия между вассалами Арабского халифата в Закавказье, Прикаспии и каганатом, которые постоянно подогревались Византией. В дальнейшем, в связи с ростом древнерусского государства, появлением в Причерноморье печенегов и постепенной утратой Хазарией своего былого значения, Византия теряет интерес к прежнему союзнику, ищет новых друзей. Отношения империи и каганата с начала X в. начинают обостряться. Хазария опасается и растущей мощи Руси. Отсюда и согласие хазар пропустить значительное русское войско в Каспийское море для грабительского набега на прибрежные области29.

Первое такое "разбойничье выступление", по мнению М. И. Артамонова, произошло в 864 - 884 гг., затем походы состоялись в 909 - 910 и 912/13 гг. Последний поход также характеризуется как разбойничий, но проведенный "крупными высокоорганизованными и хорошо вооруженными силами". Именно в это время, предполагает М. И. Артамонов, хазары отбивались от организованной Византией коалиции печенегов, гузов, асиев и поэтому согласились пропустить руссов через свои границы. Он полагает, что этот поход "не был официальным предприятием Русского государства, а был организован на свой страх и риск варяжско-русской дружиной".

Возникший в 30 - 40-х годах X в. затяжной конфликт между Византией и Хазарией усилил позиции Руси, которая "могла вмешаться в борьбу... и могла, в зависимости от обстоятельств, выступать то на той, то на другой стороне". С этих позиций М. И. Артамонов рассматривает и поход Игоря на Константинополь в 941 г.: он был организован с ведома и при сочувствии хазар, что подтверждает пропуск ими несколько позднее русской рати на Бердаа, чтобы отвести русскую угрозу от своих границ. Как и Н. Я. Половой, М. И. Артамонов убежден, что это была та часть русского войска, которая дошла до Дуная во время второго похода на Византию30.

Несомненной заслугой М. И. Артамонова является комплексный политический анализ и широкий хронологический охват проблемы, однако ее решение несколько противоречиво. По Артамонову, оказывается, что во всех проводимых Русью политических комбинациях, выразившихся в ее восточных походах, действовало не государство, а ватаги варяжско-русских разбойников.

Новый этап в развитии изучения восточной политики древнерусского государства в IX - X вв. связан с работами А. П. Новосельцева. Систематизация и современный перевод текстов восточных авторов, упоминавших Русь в своих трудах, широкое привлечение к анализу проблемы отечественной и зарубежной историографии позволили А. П. Новосельцеву выявить истоки первых контактов (VII в.) славян с восточными странами и народами; определить направление политики хазар по отношению к кавказским народам и государствам; выяснить взаимосвязь этой политики с внешнеполитическими действиями древней Руси и направление кавказской и византийской политики древнерусского государства. А. П. Новосельцев обратил внимание на то, что на время военно-дипломатической активности Олега по отношению к Византии - 909 - 910 гг. - падает прикаспийский поход руссов, который был направлен против закавказских и прикаспийских вассалов халифата и "соответствовал политическому курсу Олега на сближение с Византией". "Походу предшествовало соглашение с Хазарией", - писал А. П. Новосельцев. Однако следующий закавказский поход он связывает с антивизантийским выступлением Руси в 944 г., так как Игорь, по его мнению, "действовал против Византии вдоль обоих берегов Черного моря", руссы "собирались двигаться на Византию и рассчитывали по крайней мере на нейтралитет арранцев". А. П. Новосельцев допускает, что в дальнейшем, после возникших трудностей в Бердаа и заключения мира с Византией, русское войско было отозвано Игорем на родину31.

На совпадение событий 907 - 911 гг. и русского похода на Каспий, а также событий 941 - 944 гг. и наступления на Бердаа указывает и В. Т. Пашуто, который в этом вопросе ссылается на позицию А. П. Новосельцева32.

Т. М. Калинина, плодотворно работающая в области изучения арабо-персидских источников о Руси, отметила совпадение нападения руссов в начале X в. на Закавказье с экспедицией Византии против Крита, в которой участвовал отряд русских воинов. Она считает, что налицо действие "предварительного византийско-русского договора 907 г.". Поход руссов на Восток был вызван просьбой империи о помощи, с тем чтобы сковать силы вассалов халифата в их борьбе с союзником Византии - царем Армении. И не случайно византийское войско двинулось на помощь Смбату в 912 г.; лишь в результате смерти Льва VI и, добавим, угрозы новой войны с Симеоном Болгарским руссы остались без поддержки, что и предопределило их неудачу33.

Затрагивает Т. М. Калинина и связь походов Игоря в 941 и 944 гг. с восточной политикой Руси. При этом Т. М. Калинина говорит не об антивизантийском походе руссов в 941 г., отмеченном как в византийских хрониках, так и в русской летописи, а о походе руссов в Причерноморье согласно сообщению "Кембриджского" документа, из которого, кстати, определенно вовсе не следует, что поход Х-л-гу был направлен поначалу в Причерноморье. Этот последний поход, считает Т. М. Калинина, явился результатом "негласного соглашения Византии и Руси против Хазарии", хотя весь ход событий того времени говорит о глубоком обострении русско-византийских отношений, вылившихся в войну 941 - 944 гг. Неудача руссов в Причерноморье, полагает Т. М. Калинина, обострила русско-византийские отношения, и Русь повернула свое оружие против "Византии, вступив в союз с Хазарией"34.

Поход на Бердаа, по мнению Т. М. Калининой, как и другие походы руссов в Закавказье, был связан с "византийской политикой Руси". Руссы ударили по владениям правителя дейлемитов Марзубана и сорвали план его совместного выступления с ширваншахом против Византии; хазары же вновь пропустили руссов через свою территорию. Она поддерживает мнение ряда историков о том, что руссы установили в Бердаа "твердый порядок", и делает интересное наблюдение: русское нападение не затронуло селений, недавно сопротивлявшихся Марзубану, который воевал здесь против хамданидов; когда же жители встали на сторону дейлемитов, Бердаа был разорен. Т. М. Калинина указывает на прямую зависимость русского похода от интересов Византии и не выделяет здесь непосредственных интересов Руси35.

Итак, при весьма основательной разработке данной проблемы в отечественной историографии отдельные ее аспекты остаются спорными, противоречивыми, невыясненными. Хотя в историографии последних десятилетий отражена точка зрения о том, что походы Руси в Закавказье и на Каспий диктовались не только грабительскими мотивами, но и определенными социально-экономическими и политическими целями древнерусского государства, до сих пор советские историки не дали ответа на вопрос о том, когда и почему изменился характер этих походов.

Спорными, как мы видели, остаются и вопросы: против кого в конечном счете направлены были военные экспедиции руссов - против Хазарского каганата, Византии? Кто являлся союзником Руси в этих предприятиях, кто врагом? Наконец, совершенно не ясен в силу скудости источников механизм действия правильно отмеченной связи между русско-византийскими мирными урегулированиями и походами руссов на Восток: была ли эта связь однотипной после каждого такого урегулирования, или каждый поход имел свою специфику?

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2016
Обязательное условие копирования - установка активной ссылки:
http://art-of-diplomacy.ru/ "Art-of-Diplomacy.ru: Искусство дипломатии"