предыдущая главасодержаниеследующая глава

2. Процедура выработки договора 911 г. состав русского посольства. его представительство

Для того чтобы ответить на интересующие нас вопросы, необходимо не только вновь обратиться к источнику и, опираясь на богатое историографическое наследие по этой проблеме, выяснить, какие дополнительные возможности для исследования он таит, не только использовать наблюдения, сделанные лингвистами и историками - сторонниками сравнительно-исторического подхода к вопросу, но и провести исследование темы в тесной связи с анализом непосредственно предшествовавших договору 911 г. русско-византийских отношений, считая, что договор 911 г. лишь эпизод на долгом пути складывания древнерусской дипломатии.

Прежде всего несколько слов о методике исследования данного договора. Источники в данном случае ограничены: текст договора, сохранившийся в "Повести временных лет", а также летописные известия о заключении договора, пребывании послов Олега в Константинополе и их возвращении в Киев. Поэтому здесь кроме обращения к самому тексту договора и сопровождающих его записей использование сравнительно-исторического метода является наиболее благоприятной возможностью для прояснения некоторых спорных вопросов как происхождения самого документа, так и его содержания. В связи с этим мы предполагаем продолжить те усилия, которые отечественные и зарубежные ученые предприняли относительно сравнительного анализа договора 911 г. и греко-персидского соглашения 562 г. На наш взгляд, целесообразно прислушаться к замечанию Д. Миллера (который, кстати, свою работу по изучению типов византино-иностранных договоров 500 - 1025 гг. построил в значительной части на их сравнении с договором 562 г.) о том, что, "несмотря на частоту, с которой Византия заключала договоры всех видов, греческие источники недостаточно щедры насчет выяснения как содержания этих соглашений, так и процедуры, которая сопровождала переговоры, ратификацию договоров и их соблюдение... Мы имеем только единственный договор - персидско-византийское соглашение 562 г., приведенное Менандром Протиктором, где вся процедура выработки договора, его содержание, ратификация представлены с начала до конца"1. Но сравнения договора 911 г. лишь с греко-персидским соглашением явно недостаточно для исследования интересующих нас вопросов, поэтому придется обратиться не только к иным русско-византийским соглашениям, но и к договорам Византии с Болгарией и другими государствами первой половины 1-го тысячелетия, которые в своем историческом развитии, как уже подчеркивалось, проходили те же этапы развития раннефеодальной государственности, что и древняя Русь.

Анализ содержания договора следует, по нашему мнению, предварить исследованием вопроса о том, существовал ли какой-то подготовительный этап выработки договора 911 г. по аналогии с практикой византино-иностранных переговоров. Некоторые данные "Повести временных лет" указывают, что, как и в других случаях выработки международных соглашений, здесь также имел место определенный подготовительный процесс.

Об этом говорят уже начальные слова договора 911 г.: "Равно другаго свещания..." Выше мы попытались доказать, что они имеют в виду достигнутую заранее договоренность относительно заключения данного договора. Впервые в отечественной истории русский документ зафиксировал обычное для того времени дипломатическое процедурное правило, согласно которому вопрос о заключении межгосударственного соглашения, а может быть, и его проект обговариваются заранее компетентными представителями обеих сторон. Эта договоренность является той международной правовой основой, на которую опираются обе стороны при последующей выработке того или иного конкретного соглашения.

Специальная встреча русских и греческих представителей по поводу выработки будущего договора могла состояться в любое время после 907 г., скажем и в 908-м, и в 909 г., при "тех же" правящих "царях" Льве и Александре, которые согласились и на договор 907 г.

Если мы обратимся к истории выработки греко-персидского договора 562 г., который является классическим примером межгосударственного дипломатического соглашения VI - X вв., то и там обнаружим, что после греко-персидского перемирия 558 г. стороны договорились рассмотреть вопрос о заключении окончательного договора и урегулировать все спорные вопросы на последующем посольском совещании2.

Не вдруг заключались и договоры Византии с Венецией, Генуей, Пизой, о которых писали в свое время К. Нейман, А. Димитриу, А. В. Лонгинов, а совсем недавно Ф. Дэльгер, И. Караяннопулос, С. М. Каштанов. Выработка договоров Византии с итальянскими государствами начиналась с посылки туда греческих послов, имевших при себе верительные грамоты на проведение переговоров и наказ-инструкцию. Это был первый этап. Затем начинались сами предварительные переговоры, которые, прежде чем складывался договор, могли быть продолжены в столице другого государства. Ф. Дэльгер и И. Караяннопулос даже делят все византино-иностранные договоры на две категории: те, которые вырабатывались в ходе предварительных переговоров в другой стране, и те, которые такой практики не имели и заключались в Константинополе3.

Предварительное соглашение о договоре 911 г., состоявшееся до этого года, приводит нас к выводу, что схема Ф. Дэльгера, И. Караяннопулоса, поддержанная С. М. Каштановым, нуждается в данном конкретном случае в некотором уточнении. Мы не можем сказать, что перед нами случай, когда договор был заключен без предварительных переговоров "в другой стране", как не можем согласиться с тем, что имеем дело с предварительной договоренностью, достигнутой "в другой стране", т. е. у нас нет никаких оснований считать, будто греческие представители путешествовали по поводу договора в Киев. Напротив, судя по упоминанию императоров Льва VI и Александра, переговоры проходили в Константинополе, т. е. предварительная договоренность состоялась, но не в другой, а в "этой" стране, в Византии. Само это обстоятельство в значительной мере подрывает возможность полностью применить схему Дэльгера - Караяннопулоса к договору 911 г.

Затем была организована посольская встреча, непосредственно посвященная выработке договора 911 г. Ее следы явственно прослеживаются в тексте соглашения, где говорится: "А о главах, аже ся ключит проказа, урядимъ ся сице". А. В. Лонгинов не без основания считал, что в этой фразе отразился факт редактирования статей договора на посольском совещании. След еще одного известия о ходе выработки договора имеется в заключительной части договора об "уставленых" главах, т. е. установленных, выработанных. И наконец, совершенно очевидное свидетельство о посольской встрече обнаруживается в летописном тексте о беседе послов с Олегом после их возвращения в Киев. Они поведали Олегу "вся речи обою царю, како сотвориша миръ, и урядъ положиша... и клятвы не преступити ни греком, ни руси"4.

Какое время продолжались такие переговоры?

Сообщение летописца о "речах", пересказанных послами Олегу по возвращении из Константинополя, указывает на наличие посольских прений. Анализируя договор 907 г., мы отмечали, что и во время его выработки стороны вели дипломатические прения, которые отразились в самом характере летописных известий. В соглашении 911 г. есть уже совершенно определенные указания на этот счет.

На примере греко-персидского договора видно, что и тогда посольское совещание заключалось в том, что слово брал то византийский представитель магистр Петр, то персидский посол - постельничий (Зих) Иесдегусн. Переводчики, представленные с обеих сторон, переводили речи послов. В основном и Петр, и Зих выступали по принципиальным вопросам взаимоотношений государств: о сроке действия мирного договора, о сумме и порядке выплаты византийцами ежегодной дани персам, по спорным территориальным вопросам. Одновременно, надо полагать, помощники послов, среди которых упомянут с греческой стороны Евсевий, готовили постатейный договор, который согласовывался, как теперь принято говорить, "в рабочем порядке". Об этом можно судить по тому, что к моменту достижения договоренности по основным вопросам постатейный договор был уже налицо, хотя Менандр и сообщает, что были споры "об этом и о других предметах"5.

Та же процедура выработки договора имела место в период болгаро-византийских переговоров об условиях мирного договора в 773 г. и византино-венецианских переговоров6.

Несомненно, что во всех этих случаях прослеживаются два складывавшихся веками фактора создания подобных дипломатических документов: наличие предварительной договоренности о заключении договора и наличие посольской встречи, на которой обсуждались как принципиальные общеполитические проблемы будущего договора, так и его конкретные статьи.

Перед нами по существу традиционная картина дипломатических переговоров, в которых с русской стороны участвовало посольство, состоявшее из 15 человек. Среди них пятеро (Карл, Фарлоф, Вельмуд, Рулав и Стемид) упомянуты летописцем в составе посольства, посланного Олегом из своего военного стана в Константинополь для проведения переговоров и заключения договора "мира и дружбы" еще в 907 г.

А. А. Шахматов полагал, что имена этих пятерых летописец просто взял из договора 911 г. и перенес в воссозданный им текст о переговорах 907 г., а ограничился он пятью именами просто для "сбережения места и времени". В последующей историографии, как поддержавшей концепцию А. А. Шахматова об искусственности договора 907 г., так и оспорившей ее, этот сконструированный им факт не нашел опровержения. Однако с подобной трактовкой трудно согласиться.

Прежде всего обращает на себя внимание упоминание в обоих случаях на первом месте среди посольского ряда некоего Карла. Его имя открывает список посольских имен во время переговоров 907 г., он же стоит первым среди 15 Олеговых послов, которые "от рода рускаго" были посланы для заключения договора 911 г. На переговорах 907 г. вторым идет Фарлоф. В договоре 911 г. он стоит третьим (пропустив впереди себя Инегельда), третьим под 907 г. упоминается Вельмуд. Он же идет четвертым в списке послов договора 911 г. Четвертым в 907 г. отмечен Рулав. И в договоре 911 г. он идет в начале списка, пятым. Практически лишь уже упомянутый Инегельд вторгся в эту первую четверку 907 г., которая и в 907, и в 911 г. приведена в одинаковой последовательности. Пятым, т. е. последним, в 907 г. шел Стемид. Последним, на этот раз уже пятнадцатым, в договоре 911 г. стоит тот же Стемид. Что сделал, по мысли А. А. Шахматова, летописец? Он выбрал "для сбережения места и времени" из договора 911 г. первого, третьего, четвертого, пятого и пятнадцатого послов, опустив второго - Инегельда и всех последующих - с шестого по четырнадцатого.

Причину этого, на наш взгляд, следует искать не в редакторских ухищрениях летописца, а в складывании системы посольской службы древнерусского государства, соответствовавшей дипломатическим традициям древности и средневековья. И одной из таких традиций являлась строгая иерархия членов посольства, направляемых из какой-либо страны в чужеземные государства. В рассказах греческих и римских авторов (Геродота и др.) о многочисленных переговорах древних греков с персами, римлян с сопредельными государствами и т. д. нередко упоминаются главные послы, ведущие переговоры: от их имени записаны посольские речи, к ним обращены слова монархов, принимающих посольство. Погибший под аварскими мечами в 558 г. Мезамир возглавлял антское посольство к аварскому кагану. Петр и Зих были первыми послами на посольской встрече во время выработки греко-персидского договора 562 г. Вторым в греческом представительстве упомянут некий Евсевий; кроме того, вместе с Петром и Евсевием на греко-персидскую границу явилось шесть переводчиков7.

Впервые такое упоминание о посольской иерархии в русской истории встречается в летописи под 907 г. Карл, безусловно, являлся первым послом, возглавлявшим от имени Руси переговоры в Константинополе. Карл и четверо его соратников получили наказ от Олега о ведении переговоров, они же согласовали с греческими "царями" и "боярьством" статьи договора 907 г. Спустя некоторое время в Константинополь отправляется новое русское посольство. И вновь первым в списке послов стоит Карл.

Поход Игоря на Константинополь
Поход Игоря на Константинополь

Поход Игоря на Византию. Посылка гонца к болгарам
Поход Игоря на Византию. Посылка гонца к болгарам

Бой войска Игоря с византийцами
Бой войска Игоря с византийцами

Византийцы используют 'греческий огонь'
Византийцы используют 'греческий огонь'

Византийские послы просят мира
Византийские послы просят мира

Заключение мирного договора
Заключение мирного договора

Встреча киевской дружины с кочевниками на рубеже
Встреча киевской дружины с кочевниками на рубеже

Трапеза в Киеве с участием послов от степняков
Трапеза в Киеве с участием послов от степняков

После переговоров в 907 г. хорошо знакомый грекам и осведомленный в приемах и методах греческих дипломатов, именно Карл провел новые переговоры в византийской столице относительно договора 911 г. Вполне вероятно, что он возглавлял русскую миссию на предварительных переговорах, где обговаривались сюжеты будущих переговоров и было решено заключить договор (будущий договор 911 г.). Очевидно, и четырех соратников Карла по переговорам 907 г. не потому упомянул летописец в договоре 911 г., что они просто первыми попались ему под руку, а потому, что, пройдя "школу" переговоров 907 г., они являлись людьми наиболее пригодными для новых сложных переговоров с греками и действительно возглавили эти переговоры с русской стороны.

Трое из этой четверки стоят первыми в списке русских послов договора 911 г. Стемид, как отмечалось, в обоих случаях замыкает списки. По всей вероятности, он был одним из младших чинов посольства - либо "секретарем", либо переводчиком, либо выполнял какую-то иную вспомогательную работу, т. е. не случайно занимал в обоих случаях последнюю строку в составе посольства. Это тоже не описка составителя "Повести временных лет", а точное отражение становления системы посольской иерархии в результате складывания государственной иерархии на Руси.

В подтверждение этого можно обратиться и к последующему русско-византийскому договору - 944 г., где первым среди русских послов стоит некий Ивор, именуемый послом великого князя Игоря, а послы делились на первого, Игорева "сла" и на остальных, "объчих" послов. И среди этих "общих", как перевел Б. А. Романов, а точнее, обычных, рядовых послов не все были равны. Их ранг определялся тем, кого они представляли.

Второй посол именуется "слом" Игорева сына Святослава, хотя наследнику, согласно летописи, в то время было всего два года; третий посол представляет княгиню Ольгу, остальные - иных родственников великого князя и государственных деятелей8.

Интересно сопоставить функции уже знакомых нам дипломатов древности - грека Петра, перса Зиха и русского Карла.

Магистр Петр возглавлял греческое посольство в Персию еще в 550 г., затем в 552 г. вел переговоры с папой Вергилием и, наконец, в 562 г. отправился для заключения мира к шаху Хосрову I9. Для истории византийской дипломатии характерны случаи, когда видные государственные и военные деятели, духовные особы, включая патриархов (как это было в X в. во время переговоров с болгарским царем Симеоном), регулярно подвизались на дипломатическом поприще, выступая в качестве руководителей посольских миссий в различные страны. Такая практика стала со временем международной.

Из "Истории" Менандра известно, что Зих неоднократно вел переговоры с византийским правительством по поводу спорных проблем10.

Карла на дипломатическом поприще мы встречаем дважды - в 907 и 911 гг. Вероятно, уже в X в. руссы не остались в стороне от международной дипломатической практики, согласно которой посольскую службу несли люди, искушенные в области международных дел. Карл по существу первый известный нам "кадровый", если можно так выразиться, русский дипломат. Да и другие четыре посла, включая и Стемида, уже встали на путь выполнения постоянных дипломатических поручений. Но уже в период переговоров 907 г. и в договоре 911 г. встречаются первые следы посольских рангов, которые получили столь яркое отражение во время выработки русско-византийского договора 944 г. Достоинство послов определялось не только их дипломатической искушенностью, но и их местом в системе складывавшейся феодальной иерархии. Очевидно, и появление Инегельда на втором после Карла месте среди первой четверки прежних послов указывает на определенное положение, занимаемое им то ли в великокняжеской дружине, то ли в какой-либо иной правительственной сфере.

Кого же представляли эти 15 послов? В договоре 911 г. записано, что послы рекомендуют себя следующим образом: "Мы от рода рускаго... иже послани от Олга, великого князя рускаго, и от всех, иже суть под рукою его, светлых и великих князь, и его великих бояръ..." И далее в договоре еще не раз проводится эта же мысль. Ниже говорится, что послы уполномочены "на удержание и на извещение" "любви" между Византией и Русью "похотеньем наших великих князь и по повелению от всех, иже суть под рукою его сущих Руси", что греки должны хранить "тако же любовь ко княземъ нашим светлым рускым и ко всем, иже суть под рукою светлаго князя нашего..."11.

Эту характеристику русского посольства отечественная историография в основном рассматривала как факт, подтверждающий отсутствие на Руси единого государства и его раздробленность на отдельные политически независимые земли, что и отразилось якобы в титулатуре послов, представлявших не только великого князя Олега, но и других русских светлых и великих князей. Еще в 1847 г. В. Лешков писал: в X в. "посол не был представителем государства, потому что оно еще не состоялось". "Элемент народный" усмотрел здесь и А. В. Лонгинов. В. И. Сергеевич также подчеркнул, что греки обязались хранить "любовь" не только к одному Олегу, но и к светлым русским князьям. Д. М. Мейчик увидел в посольском титуле элемент широкого представительства. Реальными историческими фигурами, от имени которых действуют послы, считал "светлых князей" М. К. Любавский12.

С. В. Бахрушин также отметил, что "светлые князья" посылали в Константинополь для заключения договора самостоятельных послов наравне с великокняжескими, а их исчезновение из договора 971 г. Святослава Игоревича с Иоанном Цимисхием указывает на установление единства Руси13. В 1938 - 1945 гг. эту точку зрения поддержал Б. Д. Греков. Он полагал, что договоры Руси с греками заключались в первую очередь в интересах "светлых князей" и бояр, которые принимали в этом процессе через своих "уполномоченных активное участие", что русские женщины Ольга, Предслава направляли в Византию своих послов и т. д.14.

По-иному подошел к вопросу С. А. Гедеонов. Он рассматривал слова "мы от рода рускаго" как "техническую формулу", как "формулу византийской дипломатии", соответствующую "обычным формулам договорных актов"15.

Третью точку зрения высказал В. Т. Пашуто. "Договор заключен, - пишет он, - от имени "великого князя рускаго и от всех, иже суть под рукою его, светлых и великих князь, и его великих бояръ", т. е. от имени главы государства и его вассалов (подручников)"16.

Мы считаем, что ни о каком "народном представительстве", ни о каком представительстве "светлых князей" и бояр, "вассалов" великого князя, русскими послами в Константинополе не может быть и речи. Они представляли единое древнерусское государство, и само уже их появление в Константинополе являлось фактом единой древнерусской государственности, хотя можно, видимо, спорить о степени этого единства, о путях его дальнейшей эволюции. По данным епископа Пруденция, еще посольство 838 - 839 гг. представляло не какую-либо группу раннефеодальных правителей, а "народ" по имени "рос"; именно как представители народа, страны, государства послы были приняты в Константинополе при дворе императора Феофила, а затем препровождены вместе с византийским посольством в Ингельгейм, к королю франков. Общегосударственный характер посольства подтверждается не только тем, что и в 911 г. послы говорили "от рода рускаго", т. е. вновь представляли народ, государство, но и тем, как расшифровывается само это понятие "от рода рускаго" (потому что дальнейшее перечисление лиц, от имени которых послано посольство, нельзя понять иначе, как именно раскрытие данного понятия). Итак, на первом месте стоит великий князь Олег, а далее идут те самые "светлые и великие князья", которые дали повод к отрицанию общегосударственного, общерусского характера посольства. Важно отметить, что они упомянуты не просто через запятую после Олега - о них четко сказано: все они "суть под рукою его". Во втором случае снова подчеркнуто, что послы появились при константинопольском дворе "похотеньем наших великих князь", т. е. великого князя Олега, "и по повелению от всех, иже суть под рукою его, сущих Руси". И в третьем случае говорится, что греки должны хранить любовь ко всем светлым русским князьям, которые "суть под рукою светлого князя нашего". Таким образом, понимание "рода рускаго" в документе вполне определенно: послы представляют всю русскую землю, ее верховную власть - великого князя Олега и всех подчиненных ему князей. Эта формула точно корреспондирует с процессами объединения русских племен под властью Киева, о которых летопись поведала несколькими страницами выше. Олег продолжил объединение восточнославянских племен под властью Киева, обложил их данью, повел с собой в поход на Византию. Это и есть видимое отражение той вассальной зависимости "светлых князей" от главы государства, о которой писал В. Т. Пашуто, наглядное свидетельство создания единого древнерусского государства. Представительство же русского посольства в договоре 911 г. отразило не одну из ступеней этого единства, а возникновение государства как такового. Подчеркиваем, что это было общерусское, общегосударственное представительство. Посольство, возглавляемое Карлом и его помощниками, действовало от имени Руси в целом. При этом под "Русской землей", Русью мы понимаем государство, включающее как территорию бывших восточнославянских племен, перешедших под власть Киева, так и зависимую от него "многоязычную сферу"17.

Если мы посмотрим, как в ходе переговоров 907 г. и в договоре 911 г. отражено представительство греческой стороны, то подивимся немалому сходству с тем же "народным элементом", подмеченным А. В. Лонгиновым относительно Руси, и с той же "феодальной децентрализацией", отмеченной С. В. Бахрушиным. О переговорах 907 г. говорится: "И яшася греци, и реста царя и боярьство все". В договоре 911 г. неоднократно подчеркивается, что он заключен между Русью и "хрестианы", т. е. всеми греками. "...Да умиримся с вами, грекы", - говорит первая статья договора 911 г. и т. д. Договор 944 г. Игорь "створил" "съ самеми цари, со всемъ болярьствомъ"18.

Если мы обратимся к греко-персидскому договору 562 г., то и там обнаружим аналогичную формулу: Петр, магистр, согласно сакре (утвержденной грамоте о мире), идущей от лица персидского шаха Хосрова I, был уполномочен на переговоры "братством Цезаря". А. В. Лонгинов приводит позднейшие аналогичные формулы из грамоты смоленского князя Ивана Александровича, который заключил "докончанье" с Ригой, с "Ризьскимъ и с пискупомъ... и со всеми рижаны, што под его рукою". Такая же формула, отражающая общегосударственное представительство, имела место в документах Галицко-Волынской Руси19.

Впервые же идея общегосударственного, общерусского представительства дипломатической миссии была сформулирована в 911 г.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2016
Обязательное условие копирования - установка активной ссылки:
http://art-of-diplomacy.ru/ "Art-of-Diplomacy.ru: Искусство дипломатии"