Глава тринадцатая. Неудача политики "замирения" Европы после Локарно (1926 г.) (проф. Панкратова А. М.)
Обострение империалистических противоречий после Локарно
Локарнские соглашения явились кульминационным моментом той политики "замирения" Европы, которая началась с принятия плана Дауэса, - такова была общая оценка Локарно в буржуазной печати.
Чемберлен называл Локарнский договор "водоразделом между годами войны и годами мира". В передовой статье от 1 декабря 1925 г. английская газета "Morning Post" писала: "Локарнский пакт нужно признать наиболее серьёзным достижением дипломатии в деле замирения и восстановления Европы со времени перемирия".
На митинге "Друзей Лиги наций" в Манчестере И ноября 1925 г., в связи с годовщиной перемирия с Германией, бывший министр лорд Грей выразил надежду, что Локарно предотвратит опасность образования новых военных блоков. "Объ: единив Францию и Германию в одной группе, - заявил Грей, - Локарно устранит угрозу возникновения в Европе двух дипломатических групп, как это было тогда, когда Франция создавала один, а Германия другой блок"1.
1 ("Manchester Guardian", 12. XI. 1925.)
В действительности умиротворение Европы достигнуто не было. В среде самих держав, подписавших Локарнский пакт, продолжали углубляться непримиримые противоречия.
Во взаимоотношениях Англии и США Локарно явилось переломным моментом. Добившись победы над Францией, британская дипломатия не стремилась с прежним рвением к дальнейшему сближению с Америкой. Сказалось и недовольство английских кругов проникновением американского капитала в британские колонии. Временное англо-американское сотрудничество всё более уступало место острым трениям между обеими державами.
Особенно резко обострились после Локарно отношения между Англией и Францией.
В Англии почти демонстративно не считались с французскими требованиями в отношении Германии. Официозная газета "Times" не стесняясь писала, что после Локарно Франция и Германия "находятся в совершенно одинаковом положении". Хотя Остин Чемберлен и оговаривался в своих выступлениях насчёт "неизменности дружбы с Францией", но тем не менее он же заявлял: "Теперь нет больше союзников, этот военный термин следует вычеркнуть из политического лексикона".
Позиция Англии вызывала растущее недовольство во Франции. В противовес британской политике англо-германского сотрудничества французская дипломатия встала на путь сближения с Германией. К этому её толкало также стремление освободиться от английской опеки.
Германская дипломатия со своей стороны спешила использовать эти новые тенденции во французской политике. Она с готовностью шла на сближение с Францией, полагая усыпить этим бдительность своего противника и разрешить в пользу Германии ряд важных экономических и политических проблем.
Прежде всего стало развиваться франко-германское хозяйственное сближение.
Создание мощного объединения, в состав которого вошли бы французские металлопромышленники и немецкие магнаты угля, представлялось наиболее естественным шагом. Ещё летом 1924 г. в Эссен прибыл представитель Комите де Форж, чтобы выяснить возможность непосредственных переговоров С германскими капиталистами. Вскоре развернулись переговоры в Берлине, Брюсселе и Париже; в них включался всё больший круг промышленников и политиков. Результатом переговоров явился ряд таких крупных экономических соглашений, как "стальной пакт" (30 сентября 1926 г.), "железный пакт" (6 ноября 1926 г.) и др.
Французская дипломатия охотно поддерживала попытки соглашения между германскими и французскими промышленниками. Таким путём без применения военной силы разрешалась столь важная проблема, как сочетание хозяйственных ресурсов Франции и Германии. Это могло помешать Англии установить своё экономическое и политическое преобладание в Европе. Наконец, на путь хозяйственного сотрудничества с руководителями германской промышленности и банков толкало французов и финансовое положение их страны.
Новые тенденции французской внешней политики были неприязненно встречены британской дипломатией. Действительное сотрудничество недавних врагов не входило в её расчёты.
Оно лишило бы Англию роли арбитра в европейских делах. Франко-германское сближение было опасным для Англии и с экономической стороны. Оно поставило бы под угрозу её европейские рынки и затруднило бы возможности конкуренции для английской металлургии.
Для того чтобы помешать практической реализации нового курса Франции в отношении Германии, Англия активизировала свою политику сотрудничества с немцами. Она охотно оказывала дипломатическую поддержку Германии, навязывая ей свою дружбу взамен франко-германского сближения. Германская дипломатия получила благодаря этому дополнительные возможности для разрешения в свою пользу ряда международных проблем.
Англо-итальянское сближение после Локарно
Одновременно Англия встала на путь поддержки итальянской политики, поскольку последняя направлена была против Франции. Англо-итальянское сближение явилось серьёзным фактором международной политики уже в Локарно. После Локарно оно стало развиваться значительно быстрее.
Италия охотно шла на сближение с Англией. Локарнский договор ничего осязательного ей не дал. Муссолини пришлось удовлетвориться предложением Англии стать её согарантом в Рейнском пакте. Однако за свою поддержку Англии против Франции Муссолини рассчитывал получить более ощутительные выгоды.
В начале декабря 1925 г. состоялось свидание Чемберлена с Муссолини в Рапалло. В результате этой встречи на свет появился ряд дипломатических документов, в которых отразилось содержание переговоров.
14-20 декабря произошёл обмен нотами между британским послом в Риме Грэхемом и Муссолини по абиссинскому вопросу. Ещё в ноябре 1919 г. итальянское правительство обращалось к Англии с просьбой предоставить Италии ряд экономических и политических позиций в Абиссинии. Тогда это ходатайство было отвергнуто. Теперь Англия ввиду отношений "взаимного доверия, установившихся таким счастливым образом между обоими правительствами", соглашалась полностью удовлетворить все пожелания Италии.
Муссолини ответил на этот шаг британской дипломатии выражением своей благодарности. Но англо-итальянской сделке воспротивился абиссинский негус Хайле Селасие I. Он обратился к Лиге наций с протестом, заявляя, что считает недопустимым соглашение третьих держав за счёт Абиссинии.
Твёрдая позиция абиссинского правительства заставила Англию и Италию выступить с заверениями, что они отнюдь не имели в виду раздела Абиссинии.
Протест Абиссинии в Лиге наций дал повод итальянской печати открыть яростную кампанию против "козней" Франции. Особенно резко итальянская печать обвиняла французскую дипломатию в том, что якобы она указала Абиссинии "дорогу в Женеву" и тем создала "опасный прецедент".
Однако Абиссинию поддержали и США. Италии пришлось отступить. Она завязала прямые дипломатические переговоры с Абиссинией.
27 января 1926 г. между Англией и Италией было заключено соглашение по вопросу о военных долгах. Англия предоставила Италии ряд серьёзных льгот по выплате итальянских долгов, образовавшихся в годы первой мировой войны. Это соглашение несколько улучшило финансовое положение Италии.
Английская дипломатия способствовала также заключению "договора о дружбе" между Италией и Испанией, подписанного 16 октября 1926 г. Французская пресса утверждала, что между Италией и Испанией был заключён секретный военный договор, в основе которого лежал проект передела французских колоний в Северной Африке. Испанское правительство якобы обещало Италии предоставить в её распоряжение в случае войны Балеарские острова - важную стратегическую позицию в западной части Средиземного моря.
Дипломатическая поддержка Италии со стороны Англии этим не ограничилась. Летом 1926 г. в югославские порты Адриатического моря под предлогом дружественного визита прибыла сильная английская эскадра. Цель этого визита заключалась в том, чтобы продемонстрировать Югославии - союзнице Франции - морское могущество Англии и повлиять на "выбор ориентации" этим балканским государством.
Противодействуя наступлению Англии и Италии, французская дипломатия прилагала все усилия к тому, чтобы восстановить свои позиции на Балканах и в Средиземном море. С этой целью она вступила в переговоры с рядом балканских стран, а также с Турцией. 30 мая 1926 г. была подписана франко-турецкая конвенция о дружбе. Англия ответила на этот шаг заключением дружественного договора с Турцией от 5 июня того же года.
Через несколько дней был заключён франко-румынский договор о дружбе, а позднее союзный договор Франции с Югославией. Но Италии удалось оторвать Румынию от Малой Антанты и заключить с ней 16 сентября 1926 г. договор о "дружбе и сердечном сотрудничестве".
Одновременно итальянская дипломатия усилила нажим и на Албанию. В результате между Италией и Албанией был подписан 27 ноября 1926 г. так называемый Тиранский пакт "дружбы и безопасности". Этим пактом Италия гарантировала свою "помощь" Албании. Под таким предлогом Италия получала возможность в случае нужды ввести свои войска в Албанию.
Тиранский пакт, таким образом, был по существу договором о протекторате.
Заключение итало-албанского пакта усилило изоляцию Югославии. Её пресса открыла кампанию против Италии и Англии, требуя сближения с СССР. "На Балканах господствуют Англия и Италия. Малая Антанта разрознена. При таких условиях Югославия должна искать дружбы. Путь к этому лежит через восстановление дипломатических отношений с Россией", - писала хорватская газета "Югославский Ллойд".
30 сентября 1926 г. состоялась новая встреча Чемберлена с Муссолини в Ливорно. Она означала дальнейшее укрепление англо-итальянского сотрудничества в вопросах средиземноморской и общеевропейской политики.
Позиции Италии в Юго-Восточной Европе были ещё более укреплены заключением 5 апреля 1927 г. договора о дружбе с Венгрией.
Успехи итальянской внешней политики, достигнутые при содействии Англии, способствовали дальнейшему развитию агрессивности итальянского империализма.
В 1925-1926 гг. Италия достигла значительных результатов в завоевании рынков на Балканах, в Малой Азии и Северной Африке. Доля участия Италии в импорте Болгарии, Греции, Румынии, Югославии, Турции возросла в два-три раза по сравнению с довоенным временем. Но Балканы не разрешали для итальянского империализма ни проблемы рынков сбыта, ни особенно проблемы сырья. Не имея собственных сырьевых ресурсов, Италия вынуждена была ввозить уголь, нефть, руду, хлеб, лес, промышленное сырьё. Колонии Италии не могли удовлетворить её потребностей. Острая потребность в сырье и сбыте толкала итальянский империализм на путь дальнейшей экспансии в бассейне Средиземного моря.
Осуждая пассивность старой итальянской дипломатии, Муссолини противопоставлял ей план решительной активизации внешней политики Италии. Провозгласив содержанием своей внешнеполитической деятельности борьбу за создание "великой Италии", он возвещал "восстановление Римской империи". Версальскую систему, которая отодвинула Италию на второй план, он объявлял "национальным врагом" Италии. Лигу наций как творение Версаля Муссолини демонстративно игнорировал, хотя Италия официально состояла её членом.
Основная цель внешней политики итальянского фашизма заключалась в завоевании господства на Средиземном море. Программа действий итальянской дипломатии в этом направлении была определена в следующих десяти пунктах:
1. Признание центрального положения Италии в Средиземном море.
2. Участие Италии в администрации Танжера.
3. Урегулирование положения итальянцев в Тунисе.
4. Уточнение границ между французскими и итальянскими колониями в Африке.
5. Признание первенствующей роли Италии на Балканах.
6. Предоставление Италии возможностей расселения избыточного населения.
7. Пересмотр мандатов.
8. Признание необходимости для Италии расширения рынков сбыта.
9. Запрещение политической деятельности итальянских эмигрантов во Франции.
10. Охрана национальных интересов итальянцев, живущих во Франции.
Особенно добивалась Италия Туниса. Она ссылалась при этом не только на свои "исторические" права на эту бывшую римскую провинцию (Карфаген), но и на то, что итальянцев в Тунисе больше, чем французов. Крайнее недовольство вызывали в Италии действия французских властей в Тунисе, принуждавших итальянцев выполнять "декрет о натурализации" и отказываться от итальянского подданства.
Агрессивные замыслы итальянской дипломатии направлены были не только на западные секторы Средиземного моря. Они распространялись на Адриатическое и Эгейское моря, на Дунай и на Балканы.
Остров Родос у берегов Малой Азии был превращен Италией в военно-морскую базу и представлял прямую угрозу Турции. Муссолини не раз высказывал намерение захватить Адалию, которую итальянские войска оккупировали в 1920 г., но в том же году под давлением союзников эвакуировали.
В 1926 г. во главе итальянского флота Муссолини отправился в Ливию. В этот момент английский посол в Турции вёл переговоры о Мосуле. Турецкая печать расценивала эту военную прогулку как демонстрацию против Туниса и одновременно против самой Турции, от которой Англия добивалась уступок в мосульском вопросе.
Фашистская печать уже в 1925 г. откровенно высказывалась, что для осуществления своей программы Италия неизбежно доляша будет вести войну. Раньше других ей придётся столкнуться с Францией. "Дилемма следующая: либо Франция объявит войну Италии, и тогда французы не смогут получить помощи от своих африканских владений, ибо мы перережем их коммуникации; либо Франция будет воевать на стороне Италии, но тогда мы потребуем определённой компенсации за этот союз: Франция должна будет добровольно отказаться в нашу пользу от доброй половины своих африканских и азиатских владений", - заявляла газета "Impero" 6 февраля 1925 г.
Подготовка к новой войне стала открытой и официальной программой фашистской партии и правительства Италии в 1926 г. "Восемь миллионов итальянцев готовы броситься в бой!", "Война - это огонь очистительный, она исцеляет дух нации", "Наши взоры обращены на Восток!" - такими лозунгами итальянская пресса определяла новый курс внешней политики Италии. В начале 1926 г. Муссолини заявил в Парламенте, что считает итальянскую нацию в состоянии перманентной войны.
Средиземноморская проблема
Муссолини любил повторять, что в Средиземном море Италия может быть либо властительницей, либо пленницей. Эта "воля к господству" на Средиземном море, которую Муссолини декларировал в своих напыщенных выступлениях на фашистских митингах, практически сводилась к четырём проблемам: 1) борьбе с влиянием Франции в Юго-Восточной Европе, 2) подавлению как славянского, так и германского "духа" (т. е. политического и культурного влияния) на этой же территории, 3) овладению всей Северной Африкой и 4) усилению итальянского влияния на Ближнем Востоке. В осуществлении этих задач Италия встречала немало препятствий. Средиземноморская проблема издавна была одной из самых сложных. Она сводилась к борьбе за господство на берегах Средиземного моря и за обладание кратчайшим путём из Европы в Азию. Особенно большое значение это имело для Англии. Охраняя кратчайший путь в Индию, Англия усиленно укрепляла свои важнейшие стратегические позиции на Средиземном море: Гибралтар, Мальту, Кипр, Суэц, Александрию, Хайфу, Аден и другие порты. В начале 1924 г. английское адмиралтейство переместило в Средиземное море из Атлантического океана значительную часть английского флота. Английские морские базы на Средиземном море были укомплектованы усиленными воздушными эскадрами.
Наиболее опасным соперником в Средиземном море после войны англичане считали Францию. Для неё Средиземное море также представляло важнейший путь к её колониальным владениям в Северной и Экваториальной Африке.
Франция стремилась укрепить свои морские базы, расположенные поблизости от английских. Так, против Мальты усиливалась Бизерта, против Порт-Саида - Александретта. Франция увеличивала в Средиземном море свой подводный и воздушный флот, строила новые подводные военные корабли.
Таким образом, оказывая дипломатическую поддержку Италии, Англия вела борьбу против Франции в бассейне Средиземного моря. Это, разумеется, вовсе не означало, что британская дипломатия собиралась поступиться своими интересами в пользу Италии, Локарнская политика "замирения" обусловила дальнейшую перегруппировку сил на мировой арене. Она вела к созданию блоков и комбинаций, вызывавших новое обострение империалистических противоречий, порождавших новые агрессивные планы, которые могли содействовать приближению войны.
"Относительная стабилизация и так называемое "замирение" Европы под гегемонией англо-американского капитала, - отмечала резолюция XIV съезда ВКП(б), - привели к целой системе экономических и политических блоков, последним из которых является конференция в Локарно и так называемые "гарантийные договоры", остриём своим направленные против СССР. Эти блоки и договоры, прикрываемые якобы пацифистской Лигой наций и фальшивой шумихой II Интернационала о разоружении, означают по сути дела не что иное, как расстановку сил для новой войны"1.
1 ("ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК", ч. II, стр. 48.)
Политика Штреземана после Локарно
Политика "замирения" оказалась несостоятельной прежде всего в отношении Германии. Формально Локарнские соглашения были приняты германскими правящими кругами. Правда, нацисты и другие реакционно-националистические партии разыграли комедию шумной оппозиции против Локарно, но гарантийный пакт был ратифицирован Рейхстагом.
Однако германские правящие круги по-своему понимали значение Локарнских соглашений для политики "возрождения" Германии.
Выступая на заседании Рейхстага 24 ноября 1925 г., Штреземан убеждал германскую буржуазию не требовать немедленного результата его борьбы за "возрождение" Германии, а вооружиться выдержкой и терпением. Он уверял, что так называемый "дух Локарно" означает для Германии новую фазу борьбы против Версальского договора на путях активной международной политики Германии. "Значение духа Локарно в том, - говорил Штреземан, - что отныне уже нет германского вопроса, а есть европейский и международный вопрос. Политика Локарно исключает политику насилия в отношении Германии. Локарно означает возрождение немецкой свободы"2.
2 (Guslar Siresemann, Vermachtnis, В. II, S. 245.)
В частной корреспонденции, которую вёл Штреземан в этот период с виднейшими представителями германского империализма, он высказывался гораздо более откровенно относительно использования Локарнского пакта для возрождения экономической и военно-политической мощи Германии. Штреземан сравнивал Локарно с временным перемирием для накопления сил к будущей войне. "Я предвижу в Локарнском пакте получение Рейнской области и возможность возвращения немецких территорий на Востоке", - писал Штреземан 27 ноября 1925 г. депутату Кеделю, представителю реваншистских кругов Германии.
Замыслы Штреземана понимали и одобряли такие виднейшие представители германского империализма, как, например, князь Бюлов, В письме его к Штреземану от 26 декабря 1925 г. Локарнский пакт изображался как "краеугольный камень мирного восстановления Германии". "Будучи в борьбе с обоими полушариями и окружённые со всех сторон, мы долго не продержимся, - писал Бюлов, - но теперь время за нас. Ненависть, гнев и злые страсти не должны нами руководить. Теперь на базе новых возможностей можно итти вперёд. Но перед нами должны итти осторожность, терпение, выдержка". Французский журналист Жорж Блондель, часто встречавшийся со Штреземаном, рассказал в своей книге "Триумф германизма" о замыслах германской дипломатии в этот период.
"Считая себя, вероятно, первым дипломатом в Европе, - писал Блондель, - Штреземан надеялся достигнуть при помощи дипломатии нужных ему результатов. Он понимал, что новая война была бы сейчас для Германии катастрофой. Он пытался подготовить почву для пересмотра договоров и такой организации Европы, в которой Германия играла бы главную роль". В основе всех планов Штреземана была одна цель - уничтожение Версальского договора.
Штреземан никогда не имел в виду лойяльно соблюдать Локарнские соглашения. Он стремился прежде всего к фактической отмене военного раздела Версальского договора; уничтожение междусоюзнического контроля и эвакуация Рейнской области являлись для него первым шагом в этом направлении. Штреземан надеялся также использовать для этой цели Лигу наций, будучи убеждён, что Германия в любой момент покинет Лигу, если та отвергнет идею мирной ревизии договоров. "Штреземан не питал доверия ни к Лиге наций, ни к Англии, - рассказывает Блондель. - Но он был дипломатом по темпераменту и не желал политики катастроф. "Скажите вашим соотечественникам, - вкрадчиво заявил он мне однажды, - что Франция должна помочь восстановлению Германии. Это выгодно также и для неё. Нужно предать многое забвению. Война есть война. Она всегда приводит к разрушениям""1.
1 (George Plondel, Le Triomphe de Germanisme, p. 35.)
"Густав Штреземан был для нас опасным противником, - заключал Блондель, - хотя его политика по внешним признакам и отличалась от гитлеровской, он подготовил путь Гитлеру"2.
2 (Ibidem.)
Советско-германские отношения после Локарно
Наряду с "замирением" буржуазной Европы локарнская политика предусматривала организацию антисоветского блока, в котором видное место должна была занять Германия. Об этом достаточно откровенно заявляли многие политические деятели Англии и Франции. Ормсби Хор говорил, например: "Конференция в Локарно должна была решить вопрос, будет ли Германия считать свою судьбу связанной с судьбой великих держав или же она будет работать вместе с Россией... Значение Локарно огромно... Оно означает, что нынешнее германское правительство отходит от России и связывает свою судьбу с западными державами".
В принципе Германия ничего не имела против участия в антисоветском блоке. Но в условиях, когда её вооружённые силы ещё только восстанавливались, всякого рода военные комбинации могли иметь для неё лишь перспективное значение.
Подчинять же свою политику интересам других стран, играть роль "континентальной шпаги" для кого-либо немцы не хотели. Притом непосредственные экономические интересы Германии вынуждали её придерживаться пока добрососедских отношений с СССР. Наконец, германская дипломатия охотно пользовалась угрозой своего дальнейшего сближения с СССР в целях шантажа и давления на политику западноевропейских держав.
Участвуя в локарнских переговорах, Германия не забывала о задаче упрочить свои экономические связи с СССР. 12 октября 1925 г. в Москве, за 4 дня до подписания Локарнских соглашений, она заключила с СССР экономический договор, регулировавший ряд важных хозяйственных и юридических вопросов. Одновременно германский банк подписал соглашение с советским торгпредством в Берлине о предоставлении СССР краткосрочных кредитов.
Вскоре после Локарнской конференции возник вопрос о вступлении Германии в Лигу наций. Этот вопрос обсуждался уже во время переговоров, происходивших с 9 февраля до 16 октября 1925 г. сначала между Францией и Англией, а затем между этими двумя державами и Германией. Союзники настаивали, чтобы Германия вошла в Лигу наций и безоговорочно приняла на себя соблюдение всех обязательств её устава.
Вступление Германии в Лигу наций могло явиться новым шагом на пути к созданию антисоветского блока. Содержание статьи 16 статута Лиги было таково, что она могла служить орудием стран-победительниц для использования Германии в войне против СССР. Ввиду этого советская дипломатия сочла необходимым принять предупредительные меры.
23 ноября 1925 г. заместитель народного комиссара иностранных дел Литвинов сделал заявление представителям иностранной печати об отношении СССР к Лиге наций.
"От того, что в неё (Лигу. - Ред.) вступает сейчас Германия, страна побеждённая и в военном отношении слабая, - гласило заявление, - не изменится характер Лиги, в которой некоторые державы рассчитывают лишь использовать Германию как сотрудницу в осуществлении своих планов вообще и вражеских замыслов против Союза ССР в частности.
Советское правительство больше, чем